Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 106

Маркин посмотрел на меня так, что впору было разрыдаться.

— Мне бы воды, – попросил еле слышно.

Пил долго, мелкими глотками. Разумеется, тянул время, лихорадочно соображая, что бы такого правдоподобного придумать. Но, видимо, не придумал и ограничился словами:

— Говорите, что угодно, господин Рязанцев. Мне, знаете ли, это всё до фени. Кто там стихи любил-не любил, романсы пел-не пел… У кого где родители живут… Я вам ничего доказывать не обязан!

— И не надо, – сказал я спокойно. – Всё и так ясно. Если пять человек, включая покойника Прошку, врут в унисон, то сговор очевиден. Далее, барышня Репина узнала об измене Данилова только с вашей подачи – из анонимного письма, принесённого Прошкой. Он же рекомендовал вас как опытного сыщика. Он же пошёл к дядюшке-пахану и сделал заказ на убийство Данилова с Парфёном Сорокиным якобы от лица Юлии Васильевны…

— Пальцем в небо, господин сыщик! – закричал Маркин. – Прошка был влюблён в барышню! Не стал бы он интриговать против неё! Ни за какие деньги не стал бы!

— За деньги, может, и не стал бы. А из ненависти – вполне.

— К-какой ненависти?..

— Обычной, человеческой. Прошка недавно объяснился барышне в любви. Неуклюже, грубовато – но объяснился. Та, естественно, его прогнала и пригрозила пожаловаться братьям. Так что Прошка ей просто-напросто мстил и, подозреваю, с удовольствием. Ну и деньги, конечно. Вы же ему заплатили?

Вопрос был риторический, ответа не требующий. Маркин и не ответил

— А пахана Силантия вы использовали втёмную – обманули и тем самым обеспечили себе косвенное алиби, – закончил я. – Силантий в приватной беседе признался нам с Николаем Трифоновичем, что убийство Данилова и Сорокина ему через Прошку заказала Юлия Репина. А Маркин, который сплёл всю паутину, как бы и ни при чём… Хотя, если разобраться, такой же убийца, как и Мишка Рыбак. – Маркин люто взглянул исподлобья. – Просто один орудует ножом, а другой головою. И ещё вопрос, кто из двоих хуже.

Маркин вытер лицо линялым платком и собрался с мыслями. Он даже усмехнулся. Вымученно, криво – но усмехнулся.

— Аплодирую, господин сыщик! Завидная у вас фантазия. Версию вашу хоть в роман. Только нет в ней главного.

— Чего же?

— Мотива нет. А нет мотива, нет и преступления. С чего мне губить Данилова? Я его не знал, и ничего дурного он мне не сделал.

— Золотые слова, Маркин! – подхватил я. – Ничего плохого покойный Андрей вам не сделал, так что лично у вас мотива не было. Но! – Я непроизвольно сжал кулак. – Мотив, и очень веский, был у ваших хозяев.

Маркин отшатнулся, словно я дал ему по физиономии.

— Какие хозяева? Что за бред?!

— Да если бы… Ваши хозяева, Маркин – немецкие агенты, действующие в Царицыне. И не делайте большие глаза, не такие уж они у вас красивые. Не вы первый завербованы и, к сожалению, не вы последний…

Вот тут нервы у Маркина не выдержали. Вскочив с криком: «Я не позволю!..», он кинулся на меня с кулаками. Следом вскочил Подшибякин, да и Алексей, покинув пост у двери, кинулся на подмогу. Но, разумеется, я справился и сам. Бить не стал, просто перехватил и выкрутил занесённую для удара руку. Подождал несколько секунд. Отпустил скулящего от боли Маркина и толчком вернул на прежнее место.

— Рано вы нервничаете, Маркин, – заметил я, даже не запыхавшись. – Нервничать будете потом, когда вам предъявят обвинение в организации убийства российского офицера, а также в пособничестве вражеской разведке.