Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 107

— Бессрочная каторга, к бабке не ходи, – заметил Подшибякин деловито. – А учитывая, что на пороге война аккурат с Германией… Может, и высшая мера не исключена.

— Ой, не исключена, – согласился Алексей. – Вражеский агент же. Заработал – получи.

Дикий взгляд Маркина остановился на мне.

— Господин Рязанцев! Виктор Петрович! Что они говорят? Какая бессрочная каторга? Какая высшая мера? – Набрал в грудь воздуха и взвизгнул истошно: – При чём тут вообще я?! Если покойный Данилов кому-то мешал, с того и спрашивайте…

Визг перешёл в рыдания. Подшибякин брезгливо поморщился. Глядя на бывшего следователя, я не мог отделаться от ощущения, что этот прожжённый тип разыгрывает очередной спектакль. Не верил я мерзкому лицедею. Он врал с первой минуты нашего знакомства. Врал во всём. И только жрал за мой счёт совершенно искренне.

— Вы поплачьте, поплачьте, – разрешил я. – Всё же две человеческие жизни у вас на совести. Лично вам они, конечно, не мешали. А вот хозяевам вашим мешали, да ещё как!

— Не знаю никаких хозяев! – вскрикнул Маркин придушенно.

— Знаете, знаете… Коммивояжёр Майер, убитый в «Столичных номерах», перед смертью рассказал мне много интересного. Например, про то, что он агент германской разведки. И что в Царицыне работает целая агентурная сеть. И что Данилова убили, потому что он мог разоблачить немецкие планы. И ещё кое-что рассказал. Но это – уже для суда. А пока что… – Я вцепился взглядом в безумные глаза Маркина. – А пока что вы мне, как на духу, расскажете, какую диверсию готовят ваши патроны в Царицыне. Подробно, обстоятельно и чистосердечно, ясно? И это может серьёзно облегчить вашу будущую участь, которая, как бог свят, незавидна…

Повисла тяжёлая пауза. Маркин высморкался в платок и вдруг заголосил:

— Да что же вы меня мучаете? Что вы мне угрозы угрожаете? Сначала хозяев каких-то придумали, теперь диверсию какую-то сочинили… Я старый безобидный человек! Ну, может, где-то оступился, за лишним рублишкой погнался, так ведь не со зла – от бедности. А вы на меня уголовщину со шпионажем вешаете!

— Ну, уголовщину со шпионажем вы сам на себя повесили. Что касается диверсии, то мой вам совет… – Не сдержавшись, я взял бывшего дознавателя за грудки и рывком притянул к себе: – Не берите грех на душу! Не молчите! Если готовится страшное, если завтра могут погибнуть люди, то за теперешнее молчание гореть вам в аду!

— А уж как на земле воздастся! – сказал Подшибякин сквозь зубы с тяжёлой угрозой.

Я отпихнул Маркина. Тот сел, мелко тряся головой. Неожиданно разразился дребезжащим смехом. Так же неожиданно умолк. Погрозил мне скрюченным пальцем.

— Я всё понял, господин Рязанцев! Всё понял!.. Выслужиться хотите? Раскрыть выдуманный заговор? Плетёте чёрт-те что, лишь бы меня опорочить и других честных людей! Глядишь, на моих костях майорскую звезду заработаете, а то в капитанах засиделись. – Он выпрямил сгорбленную спину и посмотрел с яростным вызовом. – Не выйдет, и не старайтесь! Маркина голыми руками не возьмёшь! Не в чем мне признаваться!

— Да вы уже и так признались, – сказал я саркастически. – Моё звание во всём Царицыне знают человек семь, включая Николая Трифоновича и других людей далеко не вашего круга. Исключение лишь мой сослуживец Бабушкин, с которым вы общаетесь. Он и сдал. Что ж вы так неосторожно? И себя выдали, и сообщника…