Черная книга - Александр Домовец Страница 123

Я мог бы сказать, что ведёт он себя не по-хозяйски, а статус императора не гарантирует от политической слепоты и слабости, но не сказал. Разговор и без того принял опасный оборот. Того и гляди, начнём друг друга хватать за грудки, как в детстве… Вместо этого я спросил мягко:

— А ты не боишься, Ники? Англия будущую войну уже куёт и мечтает поставить нас под ружьё — на своей стороне и в своих интересах, естественно. Можешь не сомневаться, что мы в них увязнем с головой. Такое в нашей истории уже было и не раз. Напомнить тебе когда, где и при каких обстоятельствах?

Николай помолчал. Закурил, часто и глубоко затягиваясь. Произнёс высокомерно:

— Вопросы войны и мира я с тобой обсуждать не намерен. А вот что я хочу всерьёз обсудить, так это твою измену.

— Мою измену? Ты бредишь?

— Ничуть. Неповиновение воле монарха и есть форма измены. — Достал из ящика стола лист бумаги. — Вот! Вот весь ваш антибританский клуб! Зачитать? Великий князь (ткнул в меня пальцем)… камергер… аристократы… военные… даже министр собственного правительства! Чёрт бы вас всех побрал! Это что ещё за придворная оппозиция? Мало мне революционеров с террористами? Моё терпение лопнуло.

— И что ты намерен предпринять? — спросил я холодно.

Николай пригладил волосы слегка дрожащими руками.

— Я вас разгоню, — пообещал с угрозой охрипшим от гнева голосом. — Ссылку, разжалование, лишение чинов и наград ещё никто не отменял. Вы у меня хлебнёте…

Я усмехнулся.

— Ну, по крайней мере, звания великого князя ты меня не лишишь, а всё остальное переживу.

— И на тебя управа найдётся, дядюшка, — заверил племянник, внезапно успокаиваясь. — С тобой, конечно, сложнее, какой ни есть, а член фамилии. Живи, где живёшь, и служи, где служишь. От скандала я воздержусь. Но предупреждаю, что с этого дня каждый твой шаг будет под контролем. И любую твою глупость я пресеку на корню. Что такое негласный политический надзор, знаешь?

Про негласный надзор, я разумеется, знал. Знал и то, что к членам царской семьи он никогда не применялся. Я, значит, буду первым. Ай да Николай, ай да реформатор…

— А чтобы ты окончательно успокоился и не трепыхался, открою тебе: нашему с Англией союзу — быть, — произнёс Николай величественно. — Так решили мы с Джорджи. А любые препятствия на пути к союзу будут уничтожены. Смотри!

С этими словами он сгрёб рукопись в охапку. Мягко ступая по персидскому ковру, подошёл к угловому камину, разожжённому несмотря на тёплый летний день. Швырнул документ в огонь. Я вздрогнул и сделал невольное движение… но что оно могло изменить?

— Ясно теперь? — спросил Николай, не отрывая глаз от листов ин-кварто, гибнущих в огне.

— Уж куда яснее, — откликнулся я угрюмо.

Николай вернулся за стол.

— Между прочим, про эти записки мне написал именно Джорджи, — сообщил он. — Мы договорились, что никаких палок в колёса нашему союзу не потерпим. Вот это, — добавил высокопарно, указывая на догорающую рукопись, — жертвоприношение на алтарь британско-российского братства. Смирись, Сандро.

Стоп! Я поднял голову.

— А Джорджи о мемуарах Палена и угрозе их публикации узнал, разумеется, от своей «Интеллидженс сервис»? — спросил небрежно.

— От кого же ещё?

Я саркастически засмеялся.

— Браво, Ники! Два года назад ты принял звание британского адмирала. Сегодня твои решения подсказаны английской секретной службой. А что завтра? В России появится британский управляющий?