Офицерский романс. На краю - Александр Капков Страница 133

— На этот раз Жорж рассказал тебе всю правду?

Николь задала вопрос, не отводя взгляд от лобового стекла.

— Похоже на то, – ответил Мишель. – Многое, о чем он поведал, подтверждается другими источниками. Может быть, о чем-то он и умолчал, но главное - сообщил. Это точно. И потом. Он знает, что мы все проверим и перепроверим.

— Не убежит? – снова спросила она.

— Нет. Это исключено. Жоржа держат в погребе. В том, что находится под кухней кафе. Сторожат его надежные ребята. Мигель ручался за них. Да и Симон будет приглядывать.

Мишель умолк. И тут же заметил:

— Не в состоянии он бежать. Психологический шок у него. Можно сказать, исповедался.

— Ты что-то пообещал ему?

Николь повернула к нему голову, и по салону пробежал легкий аромат ее духов.

— Быструю смерть. Если его слова подтвердятся.

— Зря. Центр потребует доставить его в Союз.

Мишель вскинул голову и сказал:

— Мы же можем его не довезти. По техническим причинам.

Они не меньше полминуты смотрели в глаза друг другу.

— Ладно!

Николь улыбнулась.

— Твоя взяла. Решим позже. По обстоятельствам. А сейчас давайте думать, что делать дальше.

— Ясно что! Едем в гости к Шульцу! Пора потрогать его за вымя!

Мишель процитировал незабвенного «Золотого теленка»35[35].

— Пора, – согласилась Николь. – Но прежде мы вернем Люсьена. А вот и Симон.

В подтверждение ее слов показался едущий им навстречу автомобиль. Он мигнул им фарами, развернулся на шоссе и остановился рядом.

Сергей выбрался из машины, подошел и склонился над их автомобилем.

— Дом я нашел, – сказал он. – Шульца там, как мне показалось, нет. Во дворе стоят две машины. Одна из них – красный форд Уинтерс.

— Охрана? – деловито спросил Мишель.

— Один во дворе, и кто-то наверняка есть в доме. Прислуги не видно.

— Справимся, – уверенно заключил Мишель и вопросительно посмотрел на Николь.

— Едем! – сказала она.

Глава двадцатая. Спаси себя сам

Окончательно Антон пришел в себя, когда за окном было темно. Он лежал на спине. Кровать высилась перед ним темной громадой. Значит, его просто бросили на пол. Все тело ломило, а кое-где отдавало более острой болью. Он ощупал себя и убедился, что серьезных повреждений у него нет. Антон, кряхтя, поднес левую руку с часами к самым глазам. Еле светящиеся в темноте стрелки показывали семь минут восьмого. Оказывается, он провалялся в беспамятстве около часа. Драка произошла примерно в шесть. На часы он тогда не смотрел, но помнил точно, что сумерки только начинались. Здоровы́ же парни у Шульца. Давненько его так не отделывали. А ведь он уже не тот, что в молодости. В те годы на нём все заживало, как на собаке. Он вспомнил потасовку и не мог не улыбнуться, морщась от вызванной боли. Губы тоже пострадали. Он слизнул выступившую кровь. И все же перед тем, как его превратили в подобие боксерской груши, Антон успел заехать кулаком в физиономию самого герра Шульца, заставив того протаранить своим телом раздаточный стеклянный столик на колесах. Отрадное для глаз зрелище: Шульц, барахтающийся в осколках стекла. Жаль только, что дальше вышло по поговорке: хорошо смеётся тот, кто смеется последним. Им оказался немецкий резидент, пусть и пострадавший от удара. Антон вздохнул. Больше себя ему было жаль Мерседес. Эта своевольная красавица мало чего смыслила в шпионских делах и не представляла, во что вляпалась. Он не сомневался, что Шульц расправится с ней в назидание другим. Резидент пообещал это во всеуслышание.