Офицерский романс. На краю - Александр Капков Страница 134

Не зря у Антона с самого начала было нехорошее предчувствие. Они с Мерседес угодили в капкан. И в его подготовке участвовал Жорж. Факт, не подлежащий сомнению. Значило ли это, что он давно работал на немцев или же переметнулся сейчас, Антона волновало в меньшей степени. Он был далек от мысли, что измена Жоржа чем-то схожа с предательством Мерседес. Так высокопарно назвал ее поступок Шульц. Она, в отличие от Жоржа, не профессионалка, присягу не давала, да и действовала импульсивно, необдуманно. За что и будет теперь отвечать. Антон вспомнил, как они рука об руку вошли в столовую под насмешливое приветствие Шульца. Он был там не один. У двери маялся верзила. Видимо, телохранитель. Шульц сразу же приступил к уничижению Мерседес, назвав ее паршивой овцой, подстилкой и безмозглой неблагодарной дурой. Сейчас-то Антон догадался, почему обычно сдержанный и вежливый резидент вел себя столь раздраженно и агрессивно. Тут скрывалось что-то личное. Видимо, Шульц имел на девушку свои виды. Поэтому, даже победив в этом раунде, он не смог подняться выше мести. На Антона Шульц не обращал внимания вовсе, обрушив поток брани на Мерседес. Он в гневе обещал ей самые суровые кары. Ей, по его словам, предстояло самой вырыть себе могилу, в которую ее и положат, предварительно пристрелив. А перед этим будут пытать. Да так, что она станет умолять о смерти. Во всем сказанном Шульцем было слишком много пафоса и преувеличений, чтобы оказаться в последствии правдой. Мерседес держалась стойко, но предательская слеза все же потекла из уголка глаза.

— Вам не надоело?

Это вмешался Антон, видя, что Шульц никак не может остановиться.

— Перестаньте издеваться над женщиной. Вы же сами позволили ей совершить этот безрассудный поступок, продиктованный чувством. Я считал вас более умным и менее эмоциональным.

Его замечание привело к тому, что Шульц перенес свое раздражение на Антона.

— Кто вам разрешал говорить?

— Мне никто и не запрещал. Я нахожусь в демократической стране. Как и вы.

— Господин Изломин, – Шульц пробуравил его тяжелым взглядом. – Вы не в том положении, чтобы делать мне замечания. Я не желаю их слушать.

Антону следовало остановиться и замолчать. Однако какой-то чертик внутри заставил его продолжить препирания:

— То обстоятельство, что я вновь в ваших руках, не дает вам право затыкать мне рот.

— Неужели?

Очень искренне удивившись, резидент сделал знак верзиле, вставшему позади Изломина. Тот с силой двинул Антона по почкам. Шульц неприятно осклабился. Антон перетерпел боль и сказал по-русски:

— У сильного всегда бессильный виноват.

Второй удар вышел сильнее первого. И его Антон перенес уже молча. Все же настрой Шульцу он поломал. Немец прекратил ругательства в адрес Мерседес и лишь спросил у нее:

— Как ты могла связаться с русскими?

Женщина молчала, потупив глаза. Да и что тут скажешь? Оставалось одно - терпеть.

— Ганс, - позвал Шульц.

В столовой появился тот, кто охранял его в доме на пляже. Лицо его по-прежнему оставалось бесстрастным.

— Отвези ее, – приказал Шульц. – Разбираться с ней будем позже.

Мерседес подняла голову и бросила отчаянный взгляд на Антона. Ганс взял ее за руку и потащил к двери.

— Мы же с вами отужинаем. Ничто не должно лишать человека возможности подкрепить свои силы.