Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 148

После петуха в красном вине с белыми грибами, к которому я почти не притронулся, оставив тётушку дремать за столом в ожидании десерта, мы с Юлией встали. Она пригласила меня в курительную комнату.

— А как же вы? Запах табака всё же…

— Не беспокойтесь, Виктор Петрович, я и сама иногда курю под настроение.

Усевшись на диван и пригласив жестом сесть рядом, она действительно закурила тонкую дамскую папиросу, вставленную в длинный мундштук. Неожиданно засмеялась.

— Виктор Петрович, ну, право! От вашего взгляда сгореть можно!

— Ничего не могу поделать, – сказал я сокрушённо. – Я уж и так и этак стараюсь, отвожу в сторону, а он ни в какую. Словно магнитом тянет.

— Да? Ну, тогда смотрите…

Отложила мундштук и откинулась на спинку дивана.

— Хотела расспросить вас, Виктор Петрович, – сказала, глядя в сторону. – Царицын гудит от слухов. Говорят, что немецкие шпионы за малым не взорвали Нобелевский городок. Это правда?

В голове мелькнуло, что кое-кому из служащих Пояркова надо было бы меньше болтать. Ответил не сразу.

— Ну, в общем, да, Юлия Васильевна. Был такой инцидент.

Глубоко вздохнув, она посмотрела мне прямо в глаза.

— А правда ли, что взрывы удалось предотвратить лишь благодаря одному офицеру-контрразведчику, приехавшему в Царицын под видом журналиста? Ну, говорите, говорите!

Пожалуй, болтать меньше надо было бы самому Пояркову…

— Доля правды в этом есть, – сказал я медленно. – Однако офицер-контрразведчик действовал не один, а с товарищами по расследованию.

Отвернувшись, она закрыла лицо ладонями. Пробормотала:

— Господи, но это же наверняка было опасно! И вы могли погибнуть… – Всхлипнула. Порывисто схватила меня за руку. – И сейчас не сидели бы рядом! И не разговаривали со мной! А я…

— Что – вы, Юлия Васильевна?

Она не ответила. Повисло молчание. Её тёплая бархатная рука по-прежнему лежала в моей. Блестящие от слёз глаза смотрели на меня с непонятным выражением.

— Мне очень приятно, что вы беспокоитесь обо мне, Юлия Васильевна, – сказал я наконец. – Но, право же, не сто́ит! В конце концов, беду предотвратили, всё уже позади, а я, как видите, жив-здоров.

— Есть Бог на свете! – произнесла она, крестясь. – Если бы с вами что-то случилось, я бы не успела сказать, что люблю вас! – Вздохнула глубоко и прерывисто. – Да, люблю! И влюбилась, как гимназистка, с первого взгляда, ещё в ресторане, когда вы заступились за братьев!

Ударь меня в этот миг молния, она бы не смогла поразить сильнее, чем её слова. Боже мой! Я, сильный человек, офицер, прошедший огонь и воду, сейчас растерялся, как ребёнок. Да и любой мужчина растерялся бы, окажись на моём месте…

— Я знаю, знаю! – говорила она лихорадочно. – Женщина не должна признаваться мужчине первой! Но что же делать? Вы женаты. И вы завтра уедете из Царицына. И я никогда вас больше не увижу. И я останусь беременна своей любовью до конца жизни. Неужели я не имею права хотя бы высказать её?

— Юлия Васильевна!.. – пробормотал я пересохшим ртом.

— Молчите! Вот… И можете считать меня распущенной… Нет, не можете! Я два раза чуть не вышла замуж, я дважды полувдова! Неужели я не заслуживаю, чтобы мне подарили хотя бы пять минут счастья?

И посмотрела с вызовом. Было в этом вызове что-то дерзкое и вместе с тем умоляющее. Но разве надо было меня умолять?