Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 150

Молодчики остановились.

— Да пошёл ты! – сказал один, а второй добавил:

— Не нарывайся, папаша. Машина цела, тебя пальцем не тронули. Чего ещё надо?

При мысли, что есть на ком сорвать плохое настроение, я обрадовался по-чёрному. Обогнав парней, стал у них на дороге.

— Папаша таких шуток не любит, – процедил я сквозь зубы. – Платите, сыночки, а то выпорю!

Тот, кто повыше, молча ударил меня кулаком в лицо. Вот и славно. Уклонившись от удара, я ткнул его в горло плотно сжатыми пальцами правой ладони. Мало того, что больно, так ещё вдруг стало нечем дышать. Парень захрипел, хватаясь руками за горло. Чтобы не терять времени, я добавил коленом в пах и повернулся ко второму.

Этот был посерьёзнее. С боевым визгом он вырвал из кармана выкидной нож и двинулся на меня, слегка согнув ноги и перебрасывая клинок из руки в руку. Я только улыбнулся. Ну что ж, пороть так пороть… Не дожидаясь выпада, я врезал носком ботинка по неприятельской голени. Приём простой, но лютый. И безотказный, поскольку от удара по надкостнице боль дикая, парализующая. Парень выронил нож и захлебнулся криком. Почти жалеючи, я свалил его на тротуар, слегка рубанув ребром ладони по шее.

Теперь можно было рассчитаться. Первый пострадавший стоял на коленях и мучительно приходил в себя. Взяв за грудки, я рывком поднял его. Заглянул в глаза, полные боли. Сунул руку во внутренний карман короткого пиджачка и достал приличных размеров бумажник. Там и денег было немало, однако я взял одну лишь бумажку в десять франков. Показал парню.

— Вот, видишь? Пять франков за проезд. Ещё пять – за беспокойство. А теперь пошли вон!

Отшвырнул. За сценой с интересом наблюдали уже зевак пятнадцать. Парижанина хлебом не корми, дай только поглазеть на что-нибудь интересное. Человек не первой молодости, в потрёпанной куртке и стоптанных ботинках (я, значит), отделавший двух щеголеватых крепких парней и даже не запыхавшийся – да, наверно, это было интересно.

Не дожидаясь появления полиции, я поспешно сел в машину и рванул с места в карьер. Крутя баранку, чувствовал, что настроение повысилось – стычка помогла развеяться. По пути заехал в маленькое бистро, где проглотил тарелку лукового супа, бифштекс и кружку пива. Никаких гастрономических изысков, зато быстро, недорого и, в общем, съедобно.

Вернувшись на свою обычную стоянку на площади Согласия, я стал в очередь за другими такси. Впрочем, машин впереди было немного, а водители главным образом – наши, русские, из офицеров, как я. Одного из них, бывшего майора-артиллериста Игоря Нестеренко, я знал неплохо. Вместе воевали в Крыму, хотя и в разных частях, вместе с бароном Врангелем в ноябре двадцать второго года уплыли в Константинополь, познакомились на теплоходе и стали держаться друг друга, оттуда перебрались в Болгарию, а затем во Францию – оплакивать проигранную гражданскую войну и подыхать с голоду.

Несколько месяцев я перебивался случайными заработками. Приходилось, например, баржи с песком разгружать. Или дороги мостить. Или месяца три трудился вышибалой в русском ресторане «Москва златоглавая» на улице Лефевр. Вот где пригодились приёмы японского боя! Ушёл, хотя платили неплохо и кормили бесплатно – мерзко было. Следующим шагом, видимо, стала бы работа охранником сутенёра или участие в какой-то банде…