Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 163

Вот так и родилась Машенька француженкой.

В Россию Юлия не вернулась. Сначала война, потом революции – февральская и октябрьская, затем гражданская война, голод, разруха и эпидемии… Куда было возвращаться? Да ещё с ребёнком на руках? А во Франции они ни в чём не нуждались. Кроме денег братьев Юлия заблаговременно перевела в местные банки свою долю родительского наследства.

После смерти Марии Прокофьевны она осталась одна. Растила дочь, в которой видела весь смысл жизни. Очень обрадовалась, когда мой как бы двоюродный брат напомнил обо мне… Хотя, по её словам, она меня и не забывала. Да и как забыть, если дочка наша вышла смешанной – видны были в ней черты и матери, и отца.

«Милый мой, дорогой Виктор! Знаю, что сегодня из России выезд в Европу очень затруднён. Но вдруг ты каким-нибудь чудом сумеешь выбраться? Приезжай к нам, слышишь? Мы тебя всегда ждём. Очень-очень! Адрес и телефон прилагаю…»

А в конце листа детская рука приписала:

«Приезжай, mon père[26]. Твоя дочь Маша».

Отложив письмо и закурив неизвестно какую по счёту сигарету, я снова взял в руки фотографию. Да, Машенька была похожа не только на Юлию, но и на меня. А ещё она очень напоминала мою покойную мать.

Я не выдержал и заплакал.

— Вам плохо, месье? – встревоженно спросил пробегавший мимо гарсон.

— Мне хорошо, – возразил я, вытирая глаза. – Скажите, от вас можно позвонить? Так, чтобы никто не мешал? Я хорошо заплачу.

Гарсон кивнул.

— Да, месье. Следуйте за мной.

Он провёл меня через какие-то кулуары в небольшую комнату, где на столе стоял телефонный аппарат. Получив обещанную купюру, деликатно удалился.

Ожидая, пока телефонистка соединит с Бордо, я прижимал к груди письмо с фотографией. В голове всё смешалось – Алексей с его предложением, Юлия, Машенька… Жизнь, которую я считал конченной, полная тоски и одиночества, вдруг начинала обретать новый смысл.

— Говорите, месье, – предложила телефонистка и отключилась.

В трубке раздался женский голос:

— Oui, je vous ècoute[27].

Прекрасный, чарующий голос, который я так и не смог забыть, несмотря на всё пройденное и пережитое. С трудом выговорил по-русски:

— Здравствуй, Юлия! Это я, Виктор…