Бездна и росток - Dee Wild Страница 175

Мертвецов становилось больше. Они копошились в предрассветных сумерках, растерянно бродили в траве, натыкались на кусты, спотыкались о бордюры и, заслышав рёв мотора, разворачивались и бросались вперёд – бессмысленно и яростно, – чтобы через секунды раствориться в зеркале заднего вида.

Дамба приближалась.

Все мы, включая Оскара, напряжённо всматривались в набегающую из сумрака разметку. Слева, поверх канавы, за насыпью и сотнями метров жухлой степной травы в полутьме вызревающего дня уже мелькали отдалённые стены кальдеры – оранжевые, грубые, покрытые белыми прожилками минеральных отложений.

Четыре пары наших глаз выискивали за изгибом дороги дугу плотины, старательно избегая чудовищ, которые небольшими группками слонялись по канаве у обочины и вдоль дорожного полотна. Глухие удары в корпус участились, превратившись в зловещий барабанный бой, отбивающий такт нашего движения.

И тут память нанесла свой удар.

Я уже видела этот пейзаж. Мельком, из окна машины, несколько лет назад. Мы с Марком тогда мчались по Пиросу, пустившись в автомобильное путешествие. За рулём был он, а я, развалившись на пассажирском кресле, спорила с ним о чём-то глупом и смеялась…

Камень вспух в горле – я резко тряхнула головой, отгоняя призрак прошлого.

Финальный подъём – и за последней горкой во всей красе развернулась она.

Дамба.

Циклопическая стена из серого бетона, намертво перегородившая мир. Творение человеческого разума, бросившего вызов природе. И тут же – природа, принявшая вызов: слева уходила в дымку паутина каньонов; древний, высохший шрам на лице планеты, уводящий взгляд к самому горизонту.

Из многочисленных отверстий в бетонном подножии низвергались тонкие, пенные струи. Плотина работала – беспристрастно и неумолимо, как и положено машине. Как часы, отсчитывающие чьё-то последнее время.

Кинув наконец взгляд на дорогу, коромыслом пересекавшую дамбу, я ударила по тормозам и рефлекторно выключила фары.

Вся дорога вдоль плотины, от парапета до парапета, кишела мертвецами. До толпы было метров двести, но в предрассветном мареве она казалась единым шевелящимся телом – тёмно-серой массой, увенчанной пеной бледных, безликих голов. Разноцветными железными островками в толпе тут и там возвышались оставленные машины.

— Идём на таран? — спросил Леонардо.

— Увязнем, — пробормотала я. — Их слишком много, не пробьёмся.

— Зато какая славная компания, чтобы встретить рассвет, — горько усмехнулся Лео. — Оскар, согласен?

Оскар, словно всё понял, жалобно взвыл и спрятал морду в лапы, всем своим видом показывая: «Нет, не согласен. Ни за что».

По ту сторону металла в дверь ударила скрюченная ладонь, и в нижней части бокового стекла возникло серое лицо с бордовыми провалами глаз. Сморщенные, как у тысячелетней мумии губы заелозили по стеклу, оставляя на нём грязные разводы. Тем временем толпа в отдалении колыхнулась, и от неё стали отделяться силуэты – ближайшие мертвецы уже заметили машину.

— Двигаем к объезду. — Я воткнула заднюю передачу и попросила: — Алиса, сверься с картой, пожалуйста.

Машина резво сдала назад, развернулась посреди дороги и покатила в обратном направлении. Поворот на ближайшем перекрёстке был одобрен штурманом Алисой, и дорога побежала чуть в отдалении от берега, вдоль лениво ползущих к дамбе вод искусственного озера, терявшегося в туманной дали.