Бездна и росток - Dee Wild Страница 176

Лео опустил окно, впуская в салон зябкий утренний холод, и глубоко вдохнул.

— Не судьба мне встретить рассвет на дамбе, — разочарованно протянул он.

— Нет худа без добра, — сказала Алиса. — Зато мы её увидели, и она очень красивая. Если бы только не больные…

Сжимая в руке бутылку воды, Леонардо смотрел в опущенное окно на бегущие мимо заросли, заборы и светлеющие пустые домики.

— Сверни здесь, — неожиданно потребовал он, указывая рукой на неприметный съезд с дороги впереди.

— Зачем? — насторожилась я, замедляя ход автомобиля. — Куда?

— Вот здесь, на грунтовку… Я обещал сказать тебе, если что-то изменится, — произнёс он, внимательно разглядывая бутылку с водой. — Я чувствую… что-то.

— Что чувствуешь?

— Краски… Слишком яркие. — Он зажмурился, с силой потирая веки. — Всё светится, режет глаза. А звуки… В голове эхо, каждый шум раскалывается надвое.

— Что, вот так сразу? — мой голос стал жёстким, а всё существо сфокусировалось на холодной тяжести пистолета под сиденьем. Он не бредит. Он описывает то, что видит. — А память ты случайно не теряешь? Покопайся в закромах.

— Я всё ещё помню, как попал сюда… Но… кажется, кое-что и впрямь потерялось… Оскар… Я забыл, как познакомился с тобой…

— Оскар… А сколько ему лет? — спросила я, стараясь звучать нейтрально.

— Не помню… Семь, кажется… Нет, подожди… Не могу вспомнить…

Меня будто окатило ледяной водой. Такое не забывают. Значит, процесс пошёл – и пошёл быстро. У Рамона память угасала, как свеча – последними вспыхивали детские воспоминания. Здесь же она рушилась, как подкошенная стена. Моя рука сама потянулась вниз, к холодной стали под сиденьем. «Разницы нет», — сухо констатировала часть моего мозга, та, что уже проходила через это однажды. — «Итог всё равно один».

А вот и съезд, прямо перед нами. Плавный поворот руля – и под колёсами шелестит гравий и замятая трава. Просёлочная дорога шла под разлапистыми, но куцыми деревцами. Впереди, за кустами маячил узор железной ограды и серое аморфное пятно стены.

— Эта вода… — его голос сорвался на хриплый шёпот. Он уставился на бутылку, и его пальцы задрожали, будто касались раскалённого металла. — Она… воняет смертью. Гнилью… Я не могу…

Бутылка выпала из его руки и глухо упала на резиновый коврик. Лео отпрянул к своему окну, вытирая ладонь о штанину с такой яростью, словно кожа горела.

— Страх, — прошипел он, отворачиваясь и глядя в стену зелени за окном. — Нет, не страх. Инстинкт… Как будто внутри что-то кричит, что это – яд. Чистейший, концентрированный яд. И ненависть… Боже, какая ненависть ко всему живому, что может это пить…

Заросли расступились, открывая заросший бурьяном пустырь. Посреди него, в окружении нескольких десятков немых холмиков с покосившимися деревянными крестами, стояла старая дощатая церковь. Штукатурка осыпалась, обнажая древнее серое дерево, а крест на колокольне скривился, будто устало опустил голову.

— Останови, — попросил Лео. — Здесь моя конечная.

Я выжала тормоз, двигатель захлебнулся и затих. В этой внезапной тишине, оглушительной после долгого рокота мотора, было слышно только его тяжёлое, хриплое дыхание. Ход невидимых часов, отсчитывающих время до неизбежного.

— Почему мы остановились? — взволнованно вопросила Алиса из кузова.

— Алиса, сиди внутри. Не выходи. — Мой голос прозвучал резче, чем я планировала – не просьбой, а командой. Приказом на грани срыва.