Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина Страница 200

— Рассказывайте, Руднев, — приказал он сухо и строго.

— Что именно?

— Все! Начать можете с Терентьева. Где он?

— Александр Максимович, я даю вам честное слово, что понятия не имею, где сейчас находится Анатолий Витальевич! Последний раз я видел его за день до отъезда. По крайней мере, он говорил, что собирается уезжать на следующее утро, и просил не провожать его. Я не знаю, уехал он или нет, и никаких сведений о нем с тех пор не имею.

— Допустим, — произнес начальник УГРО, и по его тону было понятно, что честному слову контрреволюционного элемента доверять он не намерен. — Тогда объясните ваши опасения, из-за которых сбежали.

— Вы считаете, что взрыв в купе и мышьяк в супе — недостаточные поводы для опасения?

Трепалов стукнул кулаком по столу.

— Дураком не прикидывайтесь! Вы отлично понимаете, о чем я вас спрашиваю! По-вашему, невидимка вернулся в Москву и охотится на вас?

— Он наверняка вернулся, но не из-за меня, а чтобы убить барона фон Пресслера.

Бывший революционный матрос нахмурил брови и взъерошил могучей пятерней свои и без того вздыбленные со сна волосы.

— Обождите-ка, Дмитрий Николаевич. Давайте на тихом ходу! — велел он. — Вы считаете, что немца у нас в Москве шлепнуть должны?

— Уверен.

— Но ведь убийца уехал в Питер?

— Ему ничто не мешало вернуться с полдороги.

— То есть вы думаете, невидимка отправился за вами только потому, что собирался ликвидировать вас?

— Думаю, да. По крайней мере, если бы он собирался убить фон Пресслера в Петрограде, то уже сделал бы это.

— А может, он немца по дороге в Москву грохнуть намеревается? Еще раз взрыв в поезде устроить, например.

— Нет. Он сделает это в Москве. Такова логика этого преступления.

Трепалов нахмурился.

— Эта какая такая логика, Дмитрий Николаевич? Логика — она сама по себе не бывает, она завсегда в чьей-нибудь голове кумекуется. Вы что ж, знаете, кто всю эту подлую канитель затеял?

Руднев ответил не сразу.

— У меня есть предположение, — произнес он наконец, и Трепалов аж вздрогнул от той непримиримой ненависти, что сверкнула в глазах Дмитрия Николаевича.

— Кого вы подозреваете, Руднев? — натянуто спросил начальник УГРО.

Дмитрий Николаевич тряхнул головой и провел рукой по глазам, словно сгоняя наваждение.

— Не скажу я вам пока ничего, Александр Максимович. Не обессудьте!

— Почему? — у Трепалова заходили желваки.

— Потому что вы не сможете удержаться от опрометчивых поступков. Вы, Александр Максимович, умный и смелый человек, но в деле дознания вам по неопытности удаль заменяет прозорливость, а решительность — терпение. Вы спугнете гадину раньше времени или отрубите ей хвост, а голова останется. Тут нельзя с кортиком на абордаж. Наоборот, нужно затаиться и ждать, пока преступник проявит себя так, чтобы не отвертелся.

— Да пока мы ждать его проявления будем, пришьют фон-барона к такой-то матери! — в сердцах воскликнул пролетарский сыщик.

— В этом мой план и состоит, — невозмутимо ответил Руднев. — Позволим им убить немца и схватим за руку.

Трепалов обалдело уставился на Руднева.

— Дмитрий Николаевич, — сказал он, убедившись, что собеседник его не шутит, — вы, как мне думается, голову свою не до конца залечили. Вы чего предлагаете-то?! Да коли дипломата грохнут, за руки поздно хватать будет!..