Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина Страница 201

— Подождите, Александр Максимович! — перебил Руднев. — Вы не поняли! Убийство окажется инсценировкой. Фон Пресслер не пострадает. Нужно только придумать, как его незаметно подменить.

— На кого подменить?

— На меня. Я стану изображать фон Пресслера, а ваши люди будут следить за убийцей.

Трепалов окончательно растерялся.

— Да вы что? Под пулю себя хотите подставить?!

— Не хочу, но другого способа разоблачить преступника я не вижу.

— Вас же убьют!

— Риск есть, но если все сделать по уму, то я выживу. Вы не о том беспокоитесь, Александр Максимович. Вы лучше придумайте, как нам под носом чекистов подмену совершить?

Начальник московских сыщиков потер затылок, все еще не до конца придя в себя от дерзкого предложения консультанта.

— Это-то как раз несложно, — сказал он. — После всех провалов и вашего побега товарища Горбылева отстранили от дела. Задача по обеспечению безопасности немца на территории Москвы передана мне. Так что, как только Пресслер сойдет с поезда, я уполномочен сменить всю охрану.

— Вот и отлично! — отозвался Дмитрий Николаевич, и его глаза снова засветились недобрым огнем.

Глава 30

Трепалов взглянул на часы и кивнул Котову.

— Ну-ка, товарищ Котов, еще нам чайку организуй. Тяжело без горячего «собачью вахту»[129] нести.

Семен Гаврилович, зевавший так, что, казалось, того гляди вывихнет челюсть, подхватил пустой чайник и, стараясь выглядеть молодцевато, невзирая на одолевавший его сон, отправился в дежурку за кипятком.

Трое оставшихся в кабинете начальника УГРО сосредоточились над разложенными на столе бумагами.

За два часа до того Александр Максимович вышел к дежурному и велел срочно вызвать к нему товарищей Котова и Савушкина, а также строго-настрого наказал без стука в кабинет не вламываться, поскольку он там работает с документами особо высокой секретности.

Первым примчался Савушкин, проживавший в Богословском переулке. Обнаружив в начальничьем кабинете Руднева, Савелий Галактионович не сдержался и заключил того в крепкие объятья. Искренность этого порыва была столь неподдельной, что всякие подозрения Трепалова насчет причастности Савушкина к несанкционированной недельной отлучке Дмитрия Николаевича моментально и бесследно испарились.

Котов, которому пришлось рысить аж от Симоновской набережной, где он вместе с хворой матерью и пятью малолетними братьями-сестрами проживал в рабочем бараке рябушинского завода, радости от неожиданной встречи с вновь объявившимся консультантом не выказал. После задержания банды Златоуста Семен Гаврилович вроде как даже начал проникаться к бывшему графу, но подлое и коварное нападение Руднева на товарищей из ЧК убедило юного большевика в том, что сколько буржуя марксистской идеей ни корми, он все равно в сторону контрреволюционного заговора смотрит. Однако ослушаться приказа Трепалова инспектор Котов не смел и потому, дав честное пролетарское слово соблюдать строжайшую тайну, присоединился к какой-то пока еще ему абсолютно непонятной, но чрезвычайно секретной операции.

Во избежание утечки информации никого, кроме Савушкина и Котова, в план о подмене германского дипломата Руднев с Трепаловым решили не посвящать.

— Я все-таки мыслю так, что немца в номере ухлопать попытаются, — настаивал Александр Максимович, тыча пальцем в соответствующую строку лежавшего перед ним документа.