Офицерский романс. На краю - Александр Капков Страница 88

— Наверное, ищет себе жену, – отмахнулась та. – Не обращай внимания. При тебе он ко мне не подойдет.

Ее ответ Антона не удовлетворил. И он продолжал присматриваться к окружающим. Впрочем, больше никого из знакомых не увидел. Когда они возвращались, Антон заметил, что позади них едет машина, выдерживая дистанцию. Все же следовало признать: немецкие «друзья» опекали его все плотнее и плотнее. Почему-то на душе стало не то, чтобы тревожно, скорее неуютно. Мерседес вела себя также мягко и ласково, как обычно. И все же его беспокойство прошло не сразу. Немцы начали свою игру и излишне суетились. Очень может быть, что им известно больше, чем Антону. Что-то происходило. И ему захотелось знать, что именно.

Возвращаясь с пляжа, Антон спросил Сироцкого:

— Послушай-ка, Петер, - на немецком он называл Евгения только так. – Ты недавно говорил с Жоржем по телефону. И каковы новости?

— Никаких, – спокойно ответил тот и тут же поправился. – Я имею ввиду то, что касается нас. Мы остаемся на вилле, пока не будет иных распоряжений.

— А как на счет наших дам?

— Надо им подыгрывать. Но ничего не обещать.

Антон фыркнул.

— Обещать – не значит исполнить. Но начальству виднее. Значит, мы продолжаем немецкую партию?

— Продолжаем.

Антон усмехнулся.

— Напрасно, молодой человек, вы пытаетесь меня обмануть. Сохранять на лице полную бесстрастность у вас уже получается. Но, учитывая тот факт, что по обыкновению ваше лицо отражает целые гаммы эмоций, такое спокойствие вызывает у меня сомнения в вашей искренности.

Евгений порозовел.

— Мне приказали вам не говорить, - сердясь на себя, произнес он. – Пожалуйста, не спрашивайте меня. Я не могу сказать.

— И не говори. Но оставь за мной право догадаться самому.

Сироцкий остановился на полушаге.

— Как это?

— Я выскажу ряд предположений, а ты попробуешь снова сохранить невозмутимость, если оно из них окажется верным.

— Немного мудрёно. Вам не кажется?

— На остальные ты прореагируешь, как сам захочешь. Например, скажешь: «Что за чушь вы городите? Право слово!».

— Ладно…

В голосе Евгения послышалось недоумение.

Антон, не обращая на это внимания, сказал:

— Объявился мой дядя. И высокие стороны начали переговоры.

Сироцкий посмотрел на Изломина и спросил:

— Вы, случаем, не подслушивали?

— Помилуй! Как я мог подслушать? Меня же не было в доме. Но я оказался прав. Ведь так?

— Так, - признал Евгений. – Только я не пойму: как вы догадались?

— Дедукция, брат Петер! Дедукция. Шучу, шучу. Догадаться несложно. Мы провели на вилле больше двух недель. Ты докладывал один раз в четыре дня. Даже появление немецких товарищей твое руководство сильно не взволновало. А вчера Жорж беседовал с тобой по телефону дважды. И это за один день. Впечатляет. Вот я и подумал, что произошли перемены. А какие они могут быть? Связанные со Столяровым, разумеется. Поймать его не поймали. Иначе операцию бы уже свернули. Остаются переговоры.

— Учтите, Антон Юрьевич, я вам не говорил ни слова. Это все ваши догадки.

— Конечно, я учту. Мои предположения умрут вместе со мной.

Они вошли через калитку в сад. Антон подождал, пока Евгений закроет ее, и дружески положил ему на плечо свою руку.

— Не устал еще сидеть здесь?

— Немного, – Сироцкий улыбнулся. – Каждый день одно и тоже. Когда мы только сюда приехали, я так обрадовался: океан, солнце, Южное полушарие! А у нас там мороз и снег лежит. Надо же, как повезло! Думал, из воды и вылезать не буду. А вот ведь! Успел привыкнуть к океану и солнцу. Скука и одолела. А еще Ильзе. Тяжело мне с ней. Лицедействую, а душа не на месте.