Офицерский романс. На краю - Александр Капков Страница 89

— Внял, значит, моему совету? И правильно сделал. Ты молодой, чувства пока не притупились. Потому и ощущаешь так остро. Ничего, с опытом научишься отделять работу от души.

— Вы так говорите, Антон Юрьевич, будто это плохо. Вы сами-то научились?

— Нет, - серьезно сказал Изломин. – Не научился. Вернее, не смог научиться. Но я из вашей профессии быстро ушел. Если уж с кого тебе брать пример, так с моего дяди. У товарища Столярова всегда всё по своим местам, всё по полочкам: здесь враги, там друзья. Врагов можно хоть трижды обмануть, а вот друзей предавать нельзя. И за социалистические идеалы нужно стоять до конца.

Сироцкий шел дальше молча. Только у дверей спросил:

— А как быть с теми, кто не враг и не друг, просто люди, встретившиеся на пути? Они ведь ничего плохого моему делу не сделали.

— Вопрос твой слишком серьезный, чтобы отвечать на него на ходу. Давай встретимся в гостиной перед обедом. Тогда и договорим.

Сироцкий кивнул, соглашаясь, и прошел в свою комнату.

«Мальчик-то не дурак. Трудно ему придется», - подумал Антон.

Он принял душ и в халате подошел к платяному шкафу. Внимательно изучил его содержимое и остановил свой выбор на голубой рубашке и льняном песочного цвета костюме. Обувшись в туфли из мягкой кожи с веревочными подошвами, он направился к двери. Жизнь сибарита ему, в отличие от Евгения, совсем не приедалась. Антон все последние годы работал, не щадя физических и нравственных сил. Школа - не то место, где можно отсидеться в сторонке. Ему, по крайней мере, это не удавалось. Даже во время отпуска находились занятия, далекие от ничегонеделания. Арест и все последующие события только усилили напряжение, в котором он находился. И только здесь, на побережье, Антону удалось наконец-таки расслабиться. Беспокоили его одни немцы, но он постарался выбросить их из головы. В конце концов, не он здесь главный. Найдется, кому решать и приказывать.

Когда Антон вошел в гостиную, Евгений уже ждал его, сидя в кресле. Вид у парня был донельзя задумчивый. Увидев Изломина, Сироцкий встрепенулся, высказывая затаенное нетерпение. Антон, собравшийся закурить, отложил портсигар и сказал:

— Ладно, продолжим. Но имей в виду, я не сообщу тебе истину в последней инстанции.

В отличие от тебя и других членов вашей группы, я не учился теории разведывательной работы, а все постигал на практике. И выскажу тебе сугубо свое мнение. Хорошо?

Сироцкий нетерпеливо мотнул головой.

— Как мне представляется, любая разведка сталкивается с ущербом, который наносит окружающим людям своими действиями. С этим ничего не поделать. Но возникает один нюанс. Во время войн, как тебе известно, страдает мирное население. Это жестоко и несправедливо, но вполне понятно. Войны во все времена были разорительны и разрушительны. «На войне, как на войне». Так гласит французская поговорка. Так вот, разведка переносит это понятие в мирную жизнь. Шпион или разведчик, как его ни назови, действует тайно и обязан обманывать окружающих его людей, использовать их в своих целях. А это, значит, лгать, шантажировать, предавать и даже убивать. Пусть этому не учат в разведшколах, но такое поведение подразумевается.

— Ну что вы со мной, как с маленьким? – вскинулся Евгений. – Вы обещали рассказать, как ваш дядя решал такие вопросы и оставался в ладу с совестью.