Дотронуться до сердца - Дина Артёмкина Страница 10

Она вернулась под ракиту, побродила вокруг дерева. Голые ветки тихонько покачивались на ветру, прошлогодние листья кружились коричневыми вихрями. Воздух неспешно набирал синеву, и снег тоже казался Милене синим. Она позвонила Тасе.

— Еще гуляете?

— Ага. Зря ты ушла! Мы с Ренатиком одну штуку придумали. Знаешь, хромакей рядом с Пряником?

— А Федор не с вами? – перебила Милена.

— Нет, в театр поехал.

— В театр? Так ведь сегодня нет занятия.

В трубке стало тихо, слышно было только Тасино дыхание и шум проезжающих машин.

— Угу, нет, – подтвердила Тася.

— А зачем тогда?

— Ну… у него и спроси. Ой, все, Ренатик снимает, – зазвучала музыка, и Тася отключилась.

Милена сжала зубы. Театр, театр – медом, что ли, намазано в этом театре? Обсуждает с Анжелой концепцию фестиваля? Или с Вероничкой? Потому на сообщение не ответил. Не до того было… А что, если заявиться сейчас в театр и послушать их обсуждения?! Милена пнула прошлогодние листья. Ну, не мог Федор просто проигнорировать ее сообщение! Неужели сердится?

И тут Милена догадалась: у него телефон разрядился! И если он приходил и не застал ее, наверняка оставил послание. Она метнулась к раките. На высоте ее роста в стволе было небольшое продолговатое дупло. Милена встала на цыпочки и пошарила внутри. Древесная труха, мох… вот оно! Пальцы ухватили свернутый в рулончик лист бумаги. Милена развернула его и разочарованно выдохнула.

«Кто? – Чарли Чаплин.

С кем? С Тасей.

Когда? – Накануне премьеры.

Где? На кладбище.

Что делали? – Репетировали Шекспира.

Кто пришел? Мертвая невеста.

Что сказал? – Не верю!

Чем все закончилось? Танцами под проливным дождем».

В первое свидание они долго ждали, пока им принесут кофе, Федор вырвал из блокнота страницу и предложил сыграть в «Чепуху». А потом они пришли на берег, и он положил листок в дупло. Сказал, что это будет их тайник. А Милена засунула туда веточку ольхи, которую привезла с Ежиного острова. Вот она, лежит на моховой подстилке, ни одной шишечки не сломалось за зиму. В тот вечер Федор спросил ее, хочет ли она быть его девушкой, и сердце с тех пор пускалось вскачь, стоило вспомнить его взгляд в тот вечер. Милена еще раз пробежалась по знакомым строчкам. «Чарли Чаплин накануне премьеры репетировал Шекспира», – написал Федор. А перед Новым годом в студии была премьера. Получается, все-таки были в театре занятия! Всю осень шли, как обычно. Просто Федор их прогуливал. Прогуливал, потому что хотел бродить с ней по берегу.

Поднялся ветер. Милена продрогла. Растерянным воробьем выпорхнула из-под ветвей ракиты и пошла в сторону дома. Ветер швырнул ей в лицо пригоршню колючего снега. Она попыталась защититься и упустила листок с «Чепухой». Рулончик покатился по снегу. Снег на пруду был ноздреватый, рыхлый, и ее кроссовки тут же намокли. Но листок лежал всего в пяти метрах – белое пятно в синеватых сумерках. Милена в несколько шагов преодолела это расстояние. Темная влага расползалась по страничке, но строчки, кажется, были целы. Она протянула руку, почти коснулась бумаги. И тут новый порыв ветра подхватил листок, Милена прыгнула за ним и провалилась по колено в снежную кашу.

Только этого не хватало! Ледяная вода просочилась сквозь джинсы, правую ногу закололо миллионом иголочек. Милена дернула ногой, чтобы вызволить ее из снежного плена, и левая тоже погрузилась в ледяную жижу. Она глубоко вдохнула и, стараясь не делать резких движений, снова постаралась высвободиться. Ничего не вышло. Так, главное – не паниковать. Дом в десяти минутах ходьбы. Сейчас она позвонит папе, он придет и вытащит ее отсюда. Милена нащупала мобильник в кармане. Но пальцы дрожали, и она никак не могла верно ввести графический ключ. Три попытки, четыре. После пятой телефон заблокировался.