Дотронуться до сердца - Дина Артёмкина Страница 9

— Я Милу хочу позвать.

— Милу? Ну, Федор, скажешь тоже! Она еще не понимает ни чер… – Анжела глянула на детей, – ничего. Какой из нее помреж?

Федор не ответил. Он затеял все это, чтобы сделать Милену помощником режиссера. Но Анжела права, наверное. От Вили или Веронички будет больше толку.

— Анжела! – позвал кто-то из детей. – Посмотри, какое у меня зеркало!

— Супер! – отозвалась Анжела. – Только он правую ногу отставил. А ты какую должен?

— Ой, точно, левую!

— Ладно, – сказала Анжела Федору. – Отвечаете с Миленой за перформанс. И, слушай, сможешь провести репетицию?

— Мне идти надо.

— Эх. Вообще никак? Очень меня выручишь. Голова просто чугунная. Грипп, что ли, начинается? – Анжела звонко чихнула.

Глава 5

Чарли Чаплин накануне премьеры

У МИЛЕНЫ было тайное место на берегу. Вообще она не особо любила Верх-Исетский пруд с дымящими трубами и градирнями, в которые упирался взгляд, когда она смотрела в окно. Но если миновать набережную и школу парусного спорта, окажешься в старом квартале. Наверное, здешние дома построили еще лет триста назад, когда на реке появились плотина и завод. Берег в старом квартале порос рогозом, летом в заводях гнездились утки, а ветви ракит тянулись к воде. Именно сюда Милена и Федор приходили прошлой осенью, когда только начали встречаться. Занятий в театралке в октябре почему-то не было, и они бродили по берегу чуть ли не каждый день.

Месяц выдался сухой, солнечный, ракиты и березы медленно желтели, а холодная вода была синей, как в начале лета. Милена и Федор шли по берегу, взявшись за руки, и иногда уходили так далеко, что приходилось возвращаться на трамвае. Хорошо было! Федор фотографировал ее в рогозе – сотни фотографий остались, рассказывал про спектакли, которые видел и мечтал поставить, смеялся над ее шутками. И они целовались, конечно. Особенно сидя под старой ракитой, ветви которой спускались до самой земли.

К ней Милена и держала путь. Дело ясное, Федор придет туда же. На пруду тянулась зима. На улицах снег почти сошел, а здесь глазам было больно от слепящей белизны. Еще несколько дней, и лед тронется, но сейчас на широком белом просторе то тут, то там темнели фигуры рыбаков. Как им не страшно ходить по льду?

Милена прибавила шагу. Она задержалась, вышла из дома в начале шестого. Федор, несмотря на творческих дух, ценил пунктуальность и не раз цитировал Людовика XIV: «Точность – вежливость королей и долг всех честных людей». Из них двоих опаздывала обычно Милена. Вот и сейчас Федор состроит недовольное лицо и крикнет:

— Эй, Мила! Улитка по склону Фудзи и то ползет быстрее!

А она ответит:

— Какая улитка, дядя Федор?

— Это Кобаяси Исса! Темнота!

У Федора легкий нрав. Наверняка он уже не сердится из-за глупого спора в пиццерии. К тому же она извинилась. Красная куртка мелькнула между деревьями. Милена зашагала еще быстрее. Вообще у нее есть оправдание: Андрюша, вернувшись из гостей, не нашел игрушечный самолет, а помочь могла только Милена. Во всяком случае Андрюша так считал. Федор, конечно, поймет, он сам старший брат. И Ульяшка с Зоей тоже отжигают будь здоров. Да и опоздала она всего на четверть часа.

Но когда Милена добежала до ракиты, под ней никого не было. И на скамейке тоже. И у воды. Милена не спеша пошла вдоль берега, вглядываясь в силуэты прохожих и чувствуя, как внутри закипают слезы. Неужели он не дождался? Или вообще не приходил? Милена набрала номер Федора. Длинные гудки разнеслись по безлюдному берегу, будто по громкой связи, а потом механический голос сообщил, что абонент находится вне зоны доступа сети.