Минни - Екатерина Соловьёва Страница 100

Утром она столкнулась на кухне с Джинни и Роном. Поначалу беседа не клеилась. Все трое молча пили кофе с ореховым печеньем и невпопад роняли фразы о погоде. Когда спустился Гарри, обстановка разрядилась. Уизли загалдели, рассказывая о Рождественском ужине в Норе, магазинчике Джорджа и малышке Мари-Виктуар, Кикимер спрашивал,что приготовить на обед, и потирал лапки. Гермиона, усмехнувшись, предложила клош-червей и медальоны из форели. Гарри удивился такому выбору, но просьбу домовику передал. Кикимер смерил её странным взглядом и важно кивнул хозяину.

Когда Рон и Гарри трансгрессировали к Министерству, они с Джинни остались одни. Только теперь Гермиона заметила, как светится рыжая девушка. В глубине её голубых глаз сверкали искорки настоящего счастья.

— Гермиона! — она взяла подругу за руки. — Ты помнишь наш разговор тогда, перед Рождеством? Я боялась, что Гарри не вернётся, и молчала. Просто хотела сказать об этом сначала ему самому, но больше, кажется, не выдержу!

— Что такое?

— У нас будет малыш!

Гермиона даже приоткрыла рот. Как непохоже было это сообщение на то, которым «осчастливил» её накануне Люциус.

— Я… Я очень рада за вас, Джинни! В самом деле, рада! Как же вышло, что вы ещё не женаты?

— Так война ведь была… И мама хотела собрать всех родственников. Считай, что ты уже приглашена! Жаль, что мне теперь нельзя шампанское.

Они засмеялись.

— Но я ещё по поводу Рона… — начала Джинни.

Гермиона напряглась от нехорошего предчувствия.

— Не надо. Просто не надо.

— Ты должна поговорить с ним! — настаивала Джинни. — Он всё ещё надеется, что ты простишь его.

— После того, что он натворил?! После того, как в меня летели камни на Косой Аллее? Шутишь?

— Перед тем, как пропал Гарри, я видела, что Рон сидел с вашей общей колдографией.

— О, это очень мило, Джинни, но даже на моё письмо ответила ты, а не он!

— Поверь, ему было очень стыдно…

— Но мне-то от этого не легче!

— Просто поговори с ним. Если надежды нет, так и скажи.

— Я так понимаю, Гарри ничего не рассказал тебе? — Гермиона сощурилась. — Совсем ничего?

— А что он должен был рассказать? — с любопытством спросила Джинни.

— Нет, ничего. Ничего особенного…

Гермиона опустила взгляд. Вряд ли стоило винить Гарри в том, что он умолчал о случившемся в Кале. Он поступил так же, как Люциус: предоставил ей самой делать выбор, рассказывать или нет. Но обнажать душу перед всеми не было ни сил, ни желания.

Через две недели они с Роном остались одни в доме. Джинни утащила Гарри к Джорджу, а потом на запланированное свидание, чтобы сообщить радостную новость, и Гермиона догадалась,что эту встречу с младшим из своих братьев подстроила именно она.

Когда она устроилась в кресле со сводом магических законов, Рон уже спустился с чердака, откуда, по легенде, изгонял боггарта.

— Привет, — он стоял на пороге комнаты Регулуса, уперевшись руками в косяки.

— Привет, — тускло улыбнулась Гермиона, разглядывая его красную рубашку в клетку. — Как боггарт?

— Побеждён и заперт в сундук!

Рон прошел в комнату и сел в соседнее кресло.

— Я рад, что ты вернулась. Я хотел… поговорить с тобой.

Гермиона облизнула пересохшие губы. Разговор с Джинни сердил её, и раздражение росло по мере того, как близилось это объяснение с Роном. Ко всему прочему она почуяла от него запах одеколона, и это подлило масла в огонь.