Холод татами - Женя Онегина Страница 100

— Стоп! – раздалось над головой. – Встали!

Это рефери устал смотреть за нашей возней.

Ругательства сами по себе рвались на свободу, но я держал себя в руках. Да и с капой во рту многого не скажешь.

Соколовский стал похож на взведенный курок. Он метался в беспокойном челноке, готовый в любой момент броситься в горло.

— Начали!

Джеб, еще один. Апперкот, от которого мне все-таки удалось уйти. Быстрая атака Сокола в ноги заставила меня пошатнуться. Отступив, я врезался спиной в сетку октагона. Он налетел сверху, нападая в агрессивном, но совершенно бестолковом клинче, и я снова провел подсечку и мягко опустил его спиной на ковер, сразу закрепившись в позиции маунт. Сокол дернулся пару раз, пытаясь перейти в проверенный гард. Но меня много лет тренировал грэпплер Жданов. А потому, проведя отвлекающую серию ударов по голове, я резко прошел на сабмишн и, зажав руку противника между бедер, всем весом надавил на локтевой сустав.

— Сдача! – раздался над ареной голос рефери.

Я немедленно поднялся.

Сдача! Сдача противника в первом раунде!

Где-то рядом победно заорал Измайлов. Жданова я не слышал и не видел тоже. Но знал, что он улыбается.

— Победу болевым приемом на третьей минуте раунда одерживает боец из красного угла. Максим «Профессор» Русланов.

Я послушно поднял руку вверх, все еще не в силах поверить: первый поединок позади!

Теперь от моей мечты меня отделяло всего два боя.

Едва я вышел из октагона, Артур схватил меня за плечи и тщательно прощупал каждый мускул, каждую косточку. И только потом спросил:

— Максимка, цел?

— Цел, – рассмеялся я. – Этот придурок даже не додумался уйти в заруб, Жданов. Чертов заруб. Да от меня бы мокрого места не осталось! Какого черта он полез в партер!

— Дуракам везет, Макс!

Я оглянулся. Влад стоял в стороне, не решаясь подойти к нам ближе.

— Измайлов, что стоишь как неродной? – рявкнул я. – Это и твоя победа тоже.

Он подошел ближе, и Артур сгреб его в охапку. Мы так и стояли, обнявшись, посреди огромной арены, и я понимал, что ближе этих двоих у меня никого нет.

— Жданов, ты обещал мне водку и селедку.

— Завтра самолет, Макс!

— Вот именно, только завтра!

Глава седьмая

Вера

На улице лил дождь. Целый день бесконечный поток стучал по окнам, не позволяя допустить даже мысли о том, чтобы выйти на улицу.

Давно стемнело. А я ходила из угла в угол, безнадежно ожидая новостей из Москвы и не решаясь написать первой. Хотя бы Ксюше.

В ладони завибрировал телефон.

Всплывающим окном появилось краткое:

Победа, Вера. Я цел.

Он цел…

И больше ничего.

Цел…

Как просто. Будто кому-то когда-то будет достаточно этой информации?

Я цел…

Сколько раз я слышала это от Влада!

И отец тоже тогда произнес всего два слова:

«Я цел».

А дальше была пустота. Безумная тишина, в которой я сходила с ума от незнания. И от беспокойства.

Они с мамой посчитали, что так будет лучше.

— Он цел, – прошептала я своему отражению. – Он цел. Он победил.

Он победил в дурацких мужских играх. Даже не ради денег, а ради мечты.

Мечты, мать вашу!

Никому не нужной мечты!

Слезы лились уже сплошным потоком. А я смотрела на себя и, до боли стиснув челюсти, снова и снова твердила только одно:

— Не стоит, Вера. Ни один мужик на свете не стоит твоих слез. Хватит, Вера. Прекрати.

В тот момент я ненавидела их всех. Отца. Брата. Соломатина.