Ребенок его любовницы - Анастасия Тьюдор Страница 101

Женя хмурится, разглядывая цветочки на салфетке, которую держит в руках.

— Сейчас мне становится все более понятно, – кивает она рассеянно.

— В каком смысле?

— Ну… – Женя мнется, не решаясь посмотреть на меня. – Просто мы вчера с Климом обсуждали все случившееся.

— И-и-и? – поторапливаю я девушку.

— Клим хотел попросить тебя еще раз поговорить с Русланом, если план с родителями Лиды провалится. Он считает, что вы все еще любите друг друга, и ты сможешь достучаться до Ветрова.

41

41

Клим

Паркую автомобиль возле нужного мне подъезда и устало откидываюсь на спинку сиденья, щелкнув ремнем безопасности. На часах половина пятого, до возвращения Елены Александровны, матери Лиды, минимум сорок минут, но я решил приехать чуть пораньше. Невыносимо сидеть в гостиничном номере и забрасывать себя рабочими вопросами, когда в голове мысли совсем о другом.

У меня нет предчувствия, что все в скором времени решится. Складывается ощущение, что я запутываюсь в происходящем еще сильнее. История обрастает новыми подробностями, на арену выходят новые персонажи, а вопросов становится все больше и больше.

Меня пугает мысль о том, что Ветров может заартачиться и довести дело до суда. Впервые вижу мужчину, который всеми силами цепляется за ребенка, который, возможно, не имеет к нему никакого отношения.

Однако, стоит мне подумать об этом, я зависаю, уставившись в окно.

И понимаю, кого мне напоминает Руслан.

Женю. Мою сестру. Любимую, обожаемую сестру, что подобным отчаянным образом вцепилась в идею найти «пропавшего» ребенка, не будучи уверенной, что тот вообще существует.

Когда Женька озвучила свое желание заняться поисками Лиды, я не задавал вопросов. Почему-то абсолютно естественным выглядело стремление отыскать малыша, ведь для его зачатия использовался биоматериал сестры. Родная кровь, гены и все такое…

Но… Разве можно считать себя матерью, тянуться, испытывать любовь к малышу, которого ты не вынашивала, не держала на руках, не воспитывала?

Поначалу эти вопросы казались крамольными, ощущались предательством по отношению к сестре. Но продолжали лишать меня покоя, порождали миллион рассуждений и вопросов.

Каждый раз, наблюдая нервозность Жени, ее одержимость, мне хотелось встряхнуть сестру за плечи и привести ее в чувство. В какой-то момент я попытался взглянуть на ситуацию глазами Лиды. Я ведь считал ее долгое время пострадавшей стороной. Она согласилась помочь (да, за деньги, но все же!) бездетной паре, а потом эта пара отказалась от ее услуг, отмахнулась как от мухи. Безусловно, это сделала не Женя, а Сергей. Сестра не отказалась бы от ребенка так просто, откупившись кругленькой суммой. Но все же… Как можно заявиться к женщине, оставившей чужого ребенка (теоретически, конечно же), и потребовать вернуть малыша? Малыша, к которому она уже привязалась?

Сейчас, понимая, что Лида и не думала воспитывать Сашу, муки совести меня не преследуют. Но о мотивах сестры я продолжаю размышлять, и полученные выводы не вызывают у меня восторга.

Я начинаю догадываться, почему Женя так себя ведет. Ее семья развалилась, брак закончился скандалом и полным крахом надежд. Сергей ушел к другой женщине и воспитывает сына, а Женя… Она осталась одна. Без мужа, без ребенка, без привычного для нее образа счастливой женщины.