Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 101

— Все нормально. Я поняла.

Норин наконец посмотрел на нее.

— Сегодня можете плакать. Немного. Потом продолжим работать.

— Сколько у меня есть?

— Три минуты.

— Щедро.

— У меня плотный график.

Лида тихо рассмеялась.

Смех разрядил воздух.

Через три минуты Норин действительно продолжил.

— Дальше план меняется. Мы направляем встречное предложение не только по детям и соглашению, но и с указанием на наличие подтвержденного вклада добрачного имущества в первый проект. Формулируем осторожно. Не раскрываем все сразу. Требуем раскрытия информации по активам и связанным структурам. Отдельно указываем на недопустимость репутационного давления.

По Ренате — ждем копию уведомления от Гордея. Если не поступит, пишем сами.

— Он обещал утром.

— Утро еще идет?

Таисия посмотрела на часы.

— Уже нет.

Телефон завибрировал.

Гордей.

Сообщение:

«Копию уведомления отправил тебе и Норину.

Рената отстранена от семейного блока.

Контакты детей удалены из ее доступа».

Норин тоже посмотрел свой телефон.

— Получил.

— И?

Он открыл письмо.

Прочитал.

— Формально неплохо. Надо проверить, исполнено ли фактически.

Лида сказала:

— То есть «не верь, проверяй».

— Примерно.

Таисия посмотрела на сообщение Гордея.

Второе пришло следом:

«Статья не от меня.

Я выясняю источник.

Редакция ссылается на несколько собеседников рынка».

Она показала Норину.

— Не отвечайте пока.

— Совсем?

— Совсем.

Через минуту новое сообщение:

«Как Марта?»

Таисия замерла.

— На это можно?

Норин посмотрел.

— На это можно. Коротко.

По существу.

Она написала:

«Испугалась школы, но пошла.

Мы поговорили.

Пожалуйста, сегодня не дави на нее вопросами о статье».

Ответ:

«Не буду.

Спасибо».

Спасибо.

Так просто.

Так странно.

Лида наблюдала за ее лицом.

— Не таем.

— Я не таю.

— У тебя лицо «он написал спасибо, значит, может быть, не все потеряно».

— Ничего подобного.

Норин сухо сказал:

— Даже если не все потеряно, документы все равно сканируем.

Лида показала на него:

— Вот. Человек-ледник говорит правильно.

До обеда они сканировали синюю папку.

Каждый лист.

Каждую пометку.

Каждую фотографию.

Оригинал расписки Норин оставил у себя в сейфе под расписку.

Таисия подписала акт передачи.

Копии получила в конверте.

— Теперь важное, — сказал Норин перед ее уходом.

— После того как другая сторона поймет, что у вас есть оригинал, давление может усилиться или измениться.

— Как?

— Попытка договориться напрямую. Попытка обесценить документ. Попытка обвинить вас в краже или манипуляции. Попытка через детей или мать Гордея. Попытка предложить большую компенсацию за закрытие вопроса.

— И что делать?

— Ничего не решать сразу. Любая щедрость после появления доказательств — это не щедрость, а расчет.

Таисия кивнула.

— Поняла.

— Не поняли.

Но запишите.

Она записала.

Лида довольно сказала:

— Я тоже запишу и буду повторять ей ночью в окно.

— Не надо в окно, — сказал Норин.

— Это может быть истолковано странно.

Когда они вышли из офиса, Лида обняла Таисию на улице.

Крепко.

Без шутки.

— Ты была, — сказала она тихо.

— Слышишь? Была.

Таисия закрыла глаза.

— Слышу.

— Нет. Не так, как раньше. Теперь слышь правильно. Ты была не в его тени. Ты была в начале.

Таисия кивнула.

Говорить не могла.

После школы она снова сама забрала детей.

Марта вышла из ворот медленно, но не разбитая.