Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 102

Это уже было хорошо.

— Как день? — спросила Таисия.

— Нормально.

— Кто-то говорил?

— Соня спросила.

— И?

— Я сказала, что не обсуждаю развод родителей.

— Она отстала?

— Нет. Тогда я сказала, что мне неприятно.

— И?

Марта пожала плечом.

— Она сказала «ладно».

Таисия почувствовала облегчение.

— Ты справилась.

— Я почти умерла от неловкости.

— Но справилась.

— Да.

Савелий подбежал следом.

— А я был грозный молча.

Марта посмотрела на него:

— Ты стоял рядом и ел яблоко.

— Грозно.

— Яблоко хрустело на всю рекреацию.

— Чтобы враги знали.

Таисия рассмеялась.

Марта тоже улыбнулась.

Очень коротко, но улыбнулась.

Дома их ждал Гордей.

В гостиной.

Один.

Без Ренаты.

Без Эльвиры Павловны.

Без папок на столе.

Только он и букет белых тюльпанов в вазе, который Марта вчера поставила слишком близко к краю, а сегодня кто-то аккуратно переставил на середину.

— Как школа? — спросил он у Марты.

Она напряглась.

Таисия встретилась с ним взглядом.

Не дави.

Он услышал.

— Точнее, — поправился Гордей.

— Как контрольная по истории?

Марта удивилась.

— Нормально.

— Тема?

— Древняя Греция.

— Справилась?

— Да.

— Хорошо.

Он больше не спросил.

Марта явно ожидала подвоха, но его не было.

Савелий подошел к отцу.

— Я был грозный молча.

— Вижу.

— Нет, ты не видел.

Но поверь.

— Верю.

— Хорошо.

Дети ушли переодеваться.

Таисия осталась у двери гостиной.

Гордей посмотрел на нее.

— Норин получил уведомление?

— Да.

— Статья не от меня.

— Ты уже писал.

— Я хочу, чтобы ты услышала.

— Услышала.

— Не поверила?

Она не стала лгать.

— Не знаю.

Он кивнул.

— Справедливо.

— Гордей.

— Да?

Она хотела сказать о расписке.

О синей папке.

О том, что теперь у нее есть не просто память, а бумага с его подписью.

Но вспомнила Норина.

Не раскрывать все эмоционально.

Не дарить реакцию.

Не бросать доказательство на стол ради того, чтобы увидеть его лицо.

Сцены проигрывают те, у кого нет плана.

— Сегодня не говори с детьми о статье, — сказала она.

— Не буду.

— И с Мартой о выборе дома тоже.

Он поморщился.

— Я понял.

— Не уверена.

— Я не буду, — повторил он.

— Обещаю.

Слово «обещаю» повисло между ними неудачно.

Они оба это почувствовали.

Таисия тихо сказала:

— Осторожнее с этим словом.

Гордей опустил глаза.

— Да.

Вечером дети делали уроки за большим столом в гостиной.

Савелий писал о круговороте воды в природе и периодически спрашивал, считается ли слеза частью круговорота. Марта готовила доклад о древнегреческом доме и неожиданно спросила:

— Мам, а женщины в Древней Греции могли владеть домом?

Таисия замерла.

Гордей, сидевший у окна с документами, тоже поднял глаза.

— В разных полисах по-разному, — сказала Таисия.

— Но часто их права были ограничены.

Марта нахмурилась.

— Странно.

— Почему?

— Потому что они же жили в этих домах.

Савелий поднял голову:

— Вот! Если живешь, значит, твой.

Гордей закрыл папку.

Таисия посмотрела на сына.

— Не всегда закон так считает.

— Плохой закон.

— Иногда.

Марта медленно сказала:

— А если закон не считает, надо доказывать?

Таисия встретилась взглядом с Гордеем.

Он молчал.

— Иногда да, — ответила она дочери.

— Иногда приходится доказывать очевидное.

Марта кивнула и записала что-то в тетрадь.

Таисия не стала смотреть, что именно.

Поздно вечером, когда дети уснули, она поднялась к себе и открыла копии синей папки.