Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 105

Опыт содержания преступников в условиях полярных станций отсутствует, а потому данную меру можно считать экспериментальной.

Прошу вашего распоряжения о переводе осужденной Аристовой А. В. на станцию „Крайняя Северная“ в указанном качестве.

Коллежский асессор Архаров А. Д.»

Этого Анна понять не может. Поэтому она просто читает, впитывая знакомые слова и не пытаясь уложить их в общую картину.

Следующая страницаслепит ее с детства знакомыми вензелями.

«ТОВАРИЩЕСТВО МЕХАНИЧЕСКИХ ЗАВОДОВ АРИСТОВА и К˚

КОМУ: Его превосходительству

начальнику Главного тюремного управления

тайному советнику А. Ф. фон Бриммеру

КОГО: Владимира Петровича Аристова

7 апреля 1882 года

Глубокоуважаемый Алексей Фёдорович!

В интересах обеспечения гидрографических изысканий в Карском море, в целях развития русского торгового мореходства в арктических морях готов безвозмездно обеспечить поставку необходимого механического оборудования и запасных частей для полярной гидроакустической станции „Крайняя Северная“.

Владимир Аристов».

— Виктор Степанович, — зовет Анна, мотая головой. — Вы не могли бы взглянуть? Я никак не разберусь, что здесь написано.

Ему хватает беглого взгляда на документы, чтобы вникнуть в их суть. Как всегда в минуты задумчивости, Голубев стаскивает с носа очки и принимается их протирать.

— Что тут скажешь? Сговор налицо, — шутит неловко и тут же, будто устыдившись, возвращается к серьезному тону. — Александр Дмитриевич и Владимир Петрович выхлопотали вам ссылку на станцию «Крайняя Северная». Архаров использовал свои служебные возможности, ну а ваш батюшка вложил средства, и смею предположить, немалые.

— Как это возможно? — спрашивает она, всё еще отказываясь верить в написанное. — Он же отрекся от меня — публично!

— И что с того, — сердится Голубев, моментально вставая на сторону всех отцов в мире. — Это ведь всего лишь слова, пшик… Вам от них ни холодно, ни жарко, а Владимиру Петровичу надобно было заводы свои сохранить, чтобы они не отошли государству. Это ведь у нас легко делается — достаточно подозрения к сочувствию тем, кто выступает против короны.

— Но мы же не против!

— Вы, Анна Владимировна, и подельники ваши объявили войну механизмам, а стало быть — курсу на технологическое превосходство империи. Удивительно просто, как это ваши деяния как уголовные квалифицировали, а не политические.

— Неужели ему заводы дороже дочери? — восклицает она запальчиво.

Голубев фыркает, явно раздраженный:

— Да ведь вам никак не помогло бы, коли Владимир Петрович пошел бы по миру!

Это уже чересчур. Отец? По миру? С его капиталами, возможностями, связями? Быть такого не может.

— Он и без того лишился доверия императорской семьи, — Голубевуспокаивается, ворчит уже, не гневается. — Неужели вам так хочется растоптать его окончательно, Анна Владимировна? Ради чего? Ради того, чтобы убедиться в его заботе о вас? А вот это, по-вашему, что? — он указывает на папку.

— Не знаю, — Анна теряется под такими аргументами и уже жалеет, что обратилась к нему за разъяснениями. Голубев несправедлив к ней, защищая только своего кумира — блестящего инженера Аристова, у которого всякий работать мечтает. — Я ничего не знаю, — она закрывает папку, наспех завязывает тесемки. — А это я сама отнесу Александру Дмитриевичу, не извольте беспокоиться…