Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 104

Помнит, как металась по крошечной станции в ожидании дежурного судна.

Помнит, как Игнатьич успокаивал ее.

Сейчас до него не добраться никак, и мертвое тело лежит среди притихших механизмов, и станция замерла, не отправляя сигналов.

Единственная причина, по которой она замолчала, — смерть шифровальщика.

Голубев, ни о чем не спрашивая, молча ставит перед ней чашку крепкого горячего чая — сладкий. Анна пьет крупными глотками, и ей становится легче.

Значит, замены ей пока не нашли, а и нашли — не успели этапировать. Теперь уже через месяц только. Она пытается представить, как новые каторжники входят на станцию, как выносят прочь заледеневшее тело, как оставляют его лежать до весны — пока земля не оттает настолько, что примет лопату.

У каждого своя дорога. У Игнатьича она закончилась — бесславно и тихо.

Анна обводит пальцем слова «рапорт о смерти каторж. Коневского С. И.», и…

И почему эти документы здесь?

С чего тюремному управлению писать Архарову?

Она нерешительно открывает папку.

«ГЛАВНОЕ ТЮРЕМНОЕ УПРАВЛЕНИЕ

Начальнику СТО УСП

коллежскому советнику

Архарову А. Д.

СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА

№ 318/с

В связи с прекращением поступления сигналов с полярной гидроакустической станции „Крайняя Северная“ управление констатирует смерть каторжанина Коневского Станислава Игнатьевича, отвечавшего за шифровальное дело.

Настоящим просим вас в срочном порядке рассмотреть вопрос о предоставлении двух кандидатур осужденных: механика для обслуживания станции и шифровальщика для обеспечения связи. Кандидаты должны быть способны работать в условиях Арктики при полной изоляции.

К запросу прилагается:

копия дела № 318 по оснащению станции — для справок.

О вашем решении просим уведомить в двухнедельный срок.

Помощник начальника ГТУ

статский советник

М. И. Голенищев».

Анна напрасно пытается соединить в одно целое Архарова и станцию «Крайняя Северная». Но это выглядит бессмысленным. Он — это Петербург, «Седая старина», притворство и жестокость.

Станция — это тишина, холод и безнадежность.

Между Архаровым и восемью годами каторги — сотни и сотни верст.

Она переворачивает страницу.

«КУДА: начальнику Главного тюремного управления

тайному советнику А. Ф. фон Бриммеру

КОГО: коллежского асессора Архарова А. Д.

ДАТА: 3 апреля 1882 года».

Анна помнит тот день — в окна заглядывало бесстыжее весеннее солнце. В зале суда было душно. Приговор зачитывали так долго, что ее почти сморило… Так утомительно.

Она опускает глаза ниже.

«СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА

По делу государственной преступницы Аристовой Анны Владимировны, осужденной 3 апреля 1882 года к восьми годам каторжных работ.

В дополнение к ранее представленным материалам имею честь доложить нижеследующее: осужденная Аристова, помимо прочего, обладает уникальными познаниями в области практической механики, полученного от ее родителя, известного заводчика Владимира Петровича Аристова. В условиях наращивания присутствия Империи в арктических широтах данные познания представляют значительный государственный интерес.

Вместо бесцельного тления в общих каторжных артелях считаю целесообразным использование навыков Аристовой на благо государства. В качестве меры исправления и наказания предлагаю определить ее механиком на полярную гидроакустическую станцию „Крайняя Северная“.

Суровость наказания при таком раскладе обеспечивается не каторжным трудом, но крайней степенью изоляции и климатической неустроенностью. Побег или сообщничество с кем бы то ни было исключены. При этом государство получит квалифицированного специалиста для обслуживания стратегически важного объекта.