Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 105

— А ты?

— А я сегодня дам письменные показания о том, когда узнал о связи фонда с поставками, какие поручения давал и почему не вывел проверку наружу сразу. Там будут вещи, которые плохо выглядят для меня.

— Зачем ты говоришь мне это сейчас?

— Потому что должен был говорить раньше. И потому что не хочу, чтобы ты снова узнала важное из канала новостей.

Я молчала.

Мира тихо подвинула ко мне стакан воды.

— Демьян, — сказала я, — я не хочу, чтобы ты падал на меч ради меня.

— Я не падаю на меч. Я перестаю держать щит там, где им прикрывал не тех.

Фраза была почти красивой. Но сейчас я простила ей это, потому что голос у него был не красивый. Уставший, живой.

— Тебе страшно? — спросила я.

Пауза.

Раньше он бы ответил иначе. Сказал бы: «Это рабочая ситуация» или «Я разберусь».

Теперь сказал:

— Да.

У меня сжалось горло.

— Из-за должности?

— Из-за центра. Из-за людей, которые могли пострадать от схемы, пока я доверял Тарханцеву больше, чем следовало. Из-за тебя. Из-за ребенка. Из-за того, что понимаю: часть удара я заслужил, но рядом с этим ударом могут оказаться те, кто не должен платить за мои ошибки.

Я держала телефон обеими руками.

— Я не знаю, что сказать.

— Не нужно ничего говорить. Просто хотел, чтобы ты знала правду от меня.

— Хорошо.

— И еще. Сегодня могут попытаться снова давить на тебя через развод. Мол, теперь ты разрушила карьеру мужа. Это ложь. Моя карьера не твоя ответственность.

Я невольно улыбнулась сквозь боль.

— Запишу и повешу на холодильник рядом с магнитом про подвиги.

— Каким магнитом?

— Неважно. Важным людям нельзя знать все детали тайной квартиры.

Он тихо выдохнул. Почти смех, но не совсем.

— Согласен.

Когда звонок закончился, я еще несколько секунд сидела с телефоном в руках.

Мира смотрела на меня внимательно.

— Живой разговор?

— Да. Очень.

— Тяжелый?

— Тоже да.

— И как ты?

Я подумала.

— Мне больно за него. И я злюсь, что он опять решил не говорить ночью. И я понимаю, почему. И не хочу возвращаться только потому, что ему плохо. И все это одновременно.

— Прекрасно. Наконец-то не одно чувство пытается выдавать себя за всю реальность.

— У тебя утешения как медицинские процедуры.

— Зато помогают без сахара.

К Веденину мы приехали к полудню. Я не должна была там быть, но Мира сочла, что по части угроз и встречи с Тарханцевым нужно передать дополнительное письменное объяснение. На самом деле я знала: она дала мне возможность увидеть, что происходит, не нарушая формальные рамки.

Демьян был уже там.

Без формы.

В темном костюме, с папкой в руках, он стоял в коридоре у окна и разговаривал с Ведениным. Отсутствие формы бросалось в глаза сильнее, чем я ожидала. Не потому, что он стал меньше. Наоборот. Без погон и знаков должности он выглядел почти опаснее: оставалась не должность, а сам человек. Уставший, жесткий, собранный.

Когда он увидел меня, разговор с Ведениным закончился. Демьян подошел, но остановился на привычном расстоянии.

— Ты приехала?

— У Миры объяснение по встрече с Тарханцевым. А я... — Я замялась. — Я хотела понять, что происходит.

— Хорошо, что приехала.

Не «зачем». Не «тебе не стоит». Просто хорошо.

Веденин подошел следом.

— Есения Павловна, если вы готовы, ваше дополнительное объяснение примем после Демьяна Владимировича. Сейчас у нас начинается его опрос. Вы можете ждать в соседней комнате.