Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 104

А я больше не подчинялась.

ГЛАВА 16. Цена генеральского слова

На следующий день Демьяна временно отстранили от руководства «Гранитом».

Я узнала об этом не из его сообщения.

И не от Миры.

Новость пришла через официальный канал, где до недавнего времени публиковали фотографии с приемов, отчеты фонда и аккуратные формулировки о служебной доблести. Теперь там висел сухой текст: «На период проведения проверки генерал-майор Д. В. Корецкий временно освобожден от исполнения обязанностей начальника центра "Гранит". Решение принято в целях обеспечения объективности проверочных мероприятий».

Я прочитала его утром, сидя на кухне квартиры Тамары.

За окном шел дождь. На плите остывала гречневая каша, которую Тамара оставила мне под крышкой. Телефон лежал на столе рядом с чашкой, и на экране строгие официальные слова выглядели чужими. Не потому, что я не понимала, к чему все шло. Понимала. После приема, изъятия серверов, записи Павла, встречи с Тарханцевым — удар по Демьяну был вопросом времени.

Но одно дело понимать.

Другое — увидеть это как факт.

Мира сидела напротив и молча читала ту же новость на своем телефоне. Редкий случай: она не прокомментировала сразу.

— Он знал? — спросила я.

— Скорее всего, да. Такие решения не падают на голову за пять минут.

— Он мне не сказал.

— Возможно, не хотел, чтобы ты чувствовала вину.

Я усмехнулась.

— И снова кто-то решил, что мне лучше чего-то не знать?

Мира подняла глаза.

— Справедливо. Но давай сначала спросим, прежде чем выносить приговор. У нас тут уже хватает людей, которые умеют писать чужие мотивы без участия владельца.

Я взяла телефон.

Демьян не писал с вечера. Последнее сообщение было коротким: «Запись у Веденина. Отдыхай. Сегодня больше не тревожу». И он действительно не тревожил. Даже когда, вероятно, уже знал, что утром его имя выйдет в официальном сообщении.

Я набрала:

«Я увидела новость об отстранении. Ты знал вчера?»

Ответ пришел через две минуты.

«Да».

Я ждала продолжения.

Его не было.

Злость поднялась быстро. Не яркая, не горячая. Усталая. Я уже слишком хорошо знала эту паузу: он сообщает факт и будто оставляет мне самой додумать, из чего состоит его молчание.

Я написала:

«И решил не говорить?»

На этот раз он позвонил.

Я посмотрела на Миру. Она кивнула: бери.

— Слушаю, — сказала я.

— Да, — произнес Демьян. Голос был низким, усталым. — Решил не говорить ночью. Не потому, что хотел скрыть. Потому что ты вернулась после встречи с Тарханцевым, тебя трясло, и я посчитал, что новость до утра ничего не изменит, кроме твоего состояния. Утром хотел написать, но публикация вышла раньше.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Да. Снова я решил за тебя, сколько правды тебе выдержать.

Ответ был таким прямым, что я не успела ударить следующей фразой.

— И? — спросила я.

— И был неправ. Даже если мотив был не худший. Нужно было сказать: «Есть решение, я расскажу утром, если ты сейчас не готова». Или хотя бы предупредить Мирославу. Я не сделал. Прости.

Я закрыла глаза.

Иногда признание не отменяет боли. Но снимает необходимость сражаться за очевидное.

— Что теперь?

— Сейчас еду к Веденину. Отстранение дает ему больше свободы по «Граниту», но делает меня уязвимее по внутренней линии. Тарханцев уже подает это как доказательство, что я покрывал жену и потерял управление центром.