Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна Страница 106

Я посмотрела на конверт в его руках.

— Деньги тоже вернете?

— Да.

— И что скажете?

— Что вы отказались.

— А про остальное?

Он поднял глаза.

— Скажу, что не получилось поговорить.

— Он поймет.

— Возможно.

— Вам будет плохо.

Никита усмехнулся.

— Мне уже не очень хорошо.

В дверях появился Павел.

Не вошел до конца.

— Маша?

Я повернулась.

— Павел Андреевич, можно вас на минуту?

Никита напрягся.

— Я не хочу...

— Спокойно, — сказала я. — Вы сами сказали: это уже не только личное.

Павел вошел, закрыл дверь не полностью, оставил щель.

— Что случилось?

Я посмотрела на Никиту.

— Повторите то, что сказали мне. Только факты.

Никита побледнел сильнее.

Но повторил.

Не все подробности про Виолетту. Только главное: Александр попросил узнать, что фонд собирается делать по клинике, кто участвует в проекте и какие документы готовит Мокеев.

Павел слушал без единого вопроса. Только в конце спросил:

— Вы готовы подтвердить это письменно, если понадобится?

Никита замер.

Вот тут страх в нем стал настоящим.

— Я... не знаю.

Павел кивнул.

— Честный ответ. Тогда пока ничего не пишите. Но если вы действительно не хотите участвовать, не возвращайтесь сюда с такими поручениями. И не пытайтесь получать информацию через сотрудников фонда. В следующий раз я оформлю это официально.

— Понимаю.

— Конверт заберите.

Никита посмотрел на меня.

Я кивнула.

Он встал.

— Мария Сергеевна, простите.

— Никита.

Он остановился.

— Спасибо, что сказали.

Он сжал губы, кивнул и вышел.

Через окно я видела, как он остановился у ресепшена, что-то коротко сказал Свете, потом вышел на улицу. Конверт все еще был у него в руке.

Павел стоял рядом молча.

— Ну вот, — сказала я. — Теперь я точно проблема фонда.

— Нет.

— Павел Андреевич.

— Маша, нет. Проблема фонда сейчас — внешнее давление на проект. Вы сотрудник, через которого мы это увидели.

— Очень удобная формулировка.

— Рабочая.

Я устало улыбнулась.

— Вы всегда так делаете?

— Как?

— Убираете из хаоса лишнюю драму.

— Не всегда получается.

Он сел напротив.

— Сейчас главное: вы не общаетесь с Александром по клинике, по документам и по деньгам. Вообще. Никита, если появится, через ресепшен. Все, что касается фонда, фиксируем. Все, что касается развода, через Мокеева.

— Я понимаю.

— И еще. Вы сегодня можете уйти раньше.

— Не хочу.

Он посмотрел на меня без нажима.

— Почему?

— Потому что если уйду, буду сидеть дома и ждать следующего удара. Здесь хотя бы есть таблицы.

Павел кивнул.

— Тогда таблицы. Но без геройства. В шесть уйдете.

— Это приказ?

— Ограничение переработки.

— Звучит как приказ.

— Тогда просьба руководителя, который не хочет завтра получить сотрудника без сна и с ошибками в трех списках.

Я впервые за день улыбнулась нормально.

— Так лучше.

В пять вечера позвонил Александр.

Я не ответила.

Через минуту пришло сообщение:

«Никита сказал, ты отказалась от денег.»

Потом второе:

«Гордая бедность тебе не идет.»

Я показала телефон Павлу.

Не чтобы он решил, что делать.

Чтобы зафиксировать факт.

Он прочитал и вернул.

— Мокееву.

— Уже.

Я переслала сообщение Дмитрию Андреевичу.

Ответ:

«Не отвечать.»

Я не ответила.

Еще через десять минут:

«Ты работаешь за копейки, живешь в старой квартире и при этом отказываешься от помощи мужа. Это не независимость, Маша. Это упрямство.»