Я – твое сердце - Валентина Торкья Страница 107

Я открываю рот, потому что хочу наконец произнести те очень важные слова, которые застряли у меня в голове. Но что-то снова не так.

Вместе со словами во мне застряло дыхание.

И тут одна мысль пронзает меня, как внезапный свет фар во тьме.

Перед тем как уснуть, я не зарядил батарейки VAD.

Шум, который я слышал, был только в моей голове.

Мое механическое сердце выключено уже несколько часов.

Я добрался сюда благодаря работе моего настоящего сердца.

Но сейчас что-то не так.

Что-то тяжелое сжимает мне грудь рукой невидимого великана.

Я не могу дышать.

Сердце Бьянки

43

Я не боюсь смерти.

Я могу подчинить ее себе.

Я сильная, огромная, бесконечная.

Но почему тогда Такэру не двигается?

Я трясу его, сначала осторожно, потом сильнее.

Его тело обмякает в моих руках.

Очередной вдох застревает в горле.

Новое сердце как мертвое. Едва бьется.

Я хочу вырвать его и отдать Такэ. Сейчас, немедленно.

— Такэ? – пищу я голосом, похожим на скрип ногтей по стеклу.

Где наши бумажные журавлики, Такэру? Если бы у тебя был бумажный журавлик, ты бы сейчас не лежал так неподвижно.

— Такэ-яки, пожалуйста, не шути!

Я смотрю на Такэру, смотрю на лестницу.

Над моей головой по черному небу движутся равнодушные звезды.

44

Скорая приехала вместе с пожарными.

Их вызвала Кати.

Она, конечно, никуда не ушла и слонялась возле башни, когда увидела, как в нее вошел Такэру и полез наверх. Она выбежала из парка и позвала на помощь.

Теперь я молча смотрю, как его уносят. Горизонтально, на носилках.

Как будто кто-то нажал на паузу и все остановилось.

Только звезды неумолимо движутся над нашими головами, потому что никто не может остановить небо.

К нам подходят карабинеры. С ними говорит Кати, они составляют протокол. Я улавливаю слова «процесс» и «заявление». Без Такэ все это кажется таким глупым.

— Нам надо в больницу, – почти машинально говорю я, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. – Нам надо знать, что с ним все хорошо.

Кати снова берет меня за руку, но я выдергиваю ее.

— Поедем домой, Бьянка. Хватит на сегодня. И нас все равно не пустят. Мы Такэру не родственники.

У меня в голове всплывает «бед энд брекфаст».

Родители Такэру. Его мать. Она видела видео ХартСтоппера. Их все видели, Стефи, доктор Келлер, Джакомо… все.

— Нас не пустят, – тихо повторяю я, как маленькая девочка, которая только-только научилась читать и силится понять первые прочитанные слова.

Кати заводит машину и кивает.

Я не отрываю глаз от лобового стекла, но ничего не вижу.

Такэру вышел из дома, не зарядив VAD.

И все из-за меня. Он узнал место, в котором я собиралась выполнить последний челлендж ХартСтоппера, и бросился туда.

«Ты его не заслужила! Ты никогда его не заслуживала!»

Если бы не я, он бы сейчас мирно спал в своей постели.

«На твоем месте должен был быть я! Я должен был получить новое сердце».

Если бы меня не существовало, может, он получил бы его.

45

Я открываю глаза. Передо мной – сетка из света и тени.

Солнечные лучи играют на шторах.

Уже полдень, но вставать не хочется.

Папа заходил несколько раз. Я знаю, что он хотел поговорить, но притворялась, что сплю.

Я могу думать только о том, что сделала с Такэру.

С моим бумажным журавликом, с моей родной душой, с моим сердцем.

Я пыталась позвонить ему, но его телефон выключен.