Попаданка из будущего: усадьба и честь - Ника Цезарь Страница 111

Поздно вечером в усадьбу прибыл курьер, привёзший конверт на её имя.

К нему прилагалась записка, которая давала ответы на все незаданные вопросы.

«Сейчас ты похожа на меня».

Твёрдой рукой она разорвала конверт, где лежало десять ассигнаций, каждая номиналом в тысячу рублей.

Эпилог

— Похоже, ты богатая и свободная женщина, — задумчиво протянул Михаил, — ты вольна оставить это поместье.

— Миша, у тебя плохое чувство юмора, — поправляя подушки за его спиной, она недовольно качнула головой. — Помнится, чуть больше трёх недель назад вы обещали отвести меня в храм, а теперь говорите о свободе. Не думала, что вы настолько ветрены, ваше благородие.

— Мне не нравится, что ты снова перешла на «Вы», — поймал он её ладонь, жарко целуя туда, где сильно билась голубая венка.

— Так ты сам заговорил о свободе…

— Прости глупца. Но это действительно твой шанс. Я не хочу тебя отпускать, моё сердце бьётся только для тебя. Но я не хочу, чтобы ты была со мной только ради долга…

— О чём ты? — с прищуром посмотрела она на него. — Я спишу этот разговор на горячку, внезапно вернувшуюся, но чтобы я этого больше не слыша…

Он резко дёрнул её на себя, не давая договорить, а после припал к её губам в жадном поцелуе, словно она была его источником жизни. Он пил её неистово, словно путник, шедший в пустыне много дней… Его дрожащая рука скользнула по шелковистым волосам, удерживая её.

— Это хорошо… больше ты это от меня не услышишь, — выдохнул он ей на ухо, опаляя дыханием. Она с трудом разобрала слова за стремительным бегом своего сердца и шумом крови в ушах.

— Твоя рана, — опомнилась она.

— Ничего. Боль — это жизнь, а жизнь должна быть с наслаждением. А наслаждение — это ты.

Девушка вытянулась около него, прижимаясь к боку, пока Михаил уверенно приобнимал её и довольно улыбался.

— Как там твоё платье?

— Готово, а что?

— Я надеюсь, что ты завтра сможешь его надеть для меня.

— Но как же… Послезавтра начинается пост, я не готов ждать ещё столько дней, прежде чем смогу назвать тебя своей. Так что попросил Митю быть нашим свидетелем завтра. Он должен будет договориться с батюшкой…

— Завтра?

— Ты против?

— Нет, никогда, — довольно улыбнулась она, не замечая, как начинает кемарить около него, устав от долгого дня.

Михаил же долго смотрел на неё, поглаживая её по волосам, плечу, руке, а после и вовсе накрыл одеялом, прогнав прислугу, что пыталась разрушить сладкий рай в его уютном мирке.

На следующее утро сани неслись по заснеженным полям, искрившимся под ранними лучами солнца. Извозчик радостно подстёгиваллошадей, пока невеста с беспокойством поглядывала на Михаила. Игнат Николаевич не разрешал ему ещё выезд. Он говорил, что ему нужно ещё как минимум недели две, но мужчина проявил неимоверное упрямство и выглядел при этом весьма довольным собой: на губах сверкала широкая улыбка, а глаза предвкушающе блестели.

Они вошли в небольшую церквушку на землях Гарариных.

Сердце её предвкушающе трепетало. Сквозь узкие высокие окна пробивались тонкие золотые лучи, и они искрились на иконах, будто оживляя их мягким свечением. Старые, но заботливо натёртые доски пола тихонько поскрипывали под ногами, а стены, расписанные простыми, но трогательно светлыми ликами святых, будто обнимали приходящих.

В углу мерцали толстые восковые свечи, их огонь колебался от каждого вдоха, наполняя храм мягким медовым запахом, что наполняло нежностью душу и сердце.