Злодейка желает возвышения - Аника Град,Татьяна Антоник Страница 113

Я рванулась с ложа с такой скоростью, что едва не опрокинула светильник.

— Успокойся, — хрипло рассмеялся Яо Вэймин, но я уже не слушала.

Мое платье? Где мое платье?

Я металась по шатру, как кошка, попавшая под струю воды. Подхватывала с пола свою одежду, обувь, шпильку. Рассудок, обычно ясный, отказывался работать.

Как мне скрыться? Выползать? А если кто-то заметит?

К моему неудовольствию, генерал не двинулся с места, широко улыбался, явно наслаждаясь моими метаниями.

Я окинула взглядом шатер, отыскав укрытие. Между стеной шатра, кушеткой и столом, заваленным свитками, осталось пространство, где я могла схорониться от гнева матери.

Я ринулась туда, сжимая в охапке свою одежду и украшения, и присела на корточки, стараясь дышать как можно тише. Я была подобна зайцу, затаившемуся в норе от тигра, и в этой абсурдной ситуации было что-то до смешного унизительное. Шэнь Улан, пережившая дворцовые перевороты и плен, теперь прячется от собственной матери.

— Улан, — весело окликнулменя Веймин.

Я зло прижала палец к своим губам, а глазами посылала знаки, чтобы он не посмел меня выдать. И как раз в этот момент занавесь шатра с шумом отодвинулась.

— Господин Яо! — голос моей матушки звенел. Я прижалась к холодному полу, затаив дыхание.

Я слышала спокойные движения. Яо Вэймин, должно быть, сел на ложе и натягивал халат.

— Госпожа Хэ, — его тон был вежливым, но в нем чувствовалась легкая, натянутая учтивость. — Прошу простить мой неподобающий вид. Чем я могу быть полезен столь ранним утром?

Я рискнула выглянуть из-за стола. Он действительно оделся, но волосы его были растрепаны, а на лице застыло выражение человека, застигнутого врасплох, но пытающегося сохранить достоинство.

— Я прошу прощения, что так бесцеремонно ворвалась, — поклонилась моя мать. — Я беспокоюсь об Улан. Она провела подле вас всю ночь и до сих пор не вернулась. Она здесь?

По-моему, я в этот момент напоминала алое яблоко, настолько покраснела. Еще обстановку накаляло то, что генерал буквально сиял, не осознавая, что Хэ Лисин очень мудрая и прозорливая женщина. Да она же меня буквально разыскивала, оглядываясь по сторонам.

— Она действительно провела возле меня ночь, госпожа Хэ, — степенно отвечал Яо Веймин. — Но ушла несколько минут назад. Вы разминулись.

Уф, я вздохнула посвободнее.

— Но это не отменяет моих тревог, генерал Яо, — возмутилась матушка. — Я не сомневаюсь в вашем благородстве. Верю, что вы человек чести. Но моя Улан — девушка. Она провела у вас всю ночь. В глазах общества это клеймо, пятно на репутации, с которым ей придется жить, даже если ее помыслы были чисты, как горный родник, и она лишь врачевала ваши раны. Поруганная добродетель не цветет, а вянет, как сорванный цветок. Вы должны понять меня. Улан и без того хватает грязных слухов. Одно несправедливое прозвище чего стоит?

Теперь же я сжалась в комок за своим укрытием, чувствуя, как жар стыда заливает меня с головы до ног. Она не знала всей правды, и от этого было еще неловче.

— Госпожа Хэ, — Яо Вэймина заговорил твердо, ясно, без тени смущения. — Успокойте свое сердце. Я прошу вас, не волнуйтесь. Репутация вашей дочери для меня так же важна, как и для вас.

Он сделал паузу, и я представила, как он смотрит прямо на мою мать, как его синие глаза горят решимостью.