Магия найденных вещей - Мэдди Доусон Страница 114

— Фронси? Со мной никогда еще не обращались так плохо, – говорит она голосом обиженной маленькой девочки. – Я люблю День благодарения. Я… я думала, людям понравится. Первые переселенцы. Все любят первых переселенцев. Если бы мне дали дочитать до конца, они бы поняли.

— Сейчас вам надо поспать.

Я возвращаюсь в гостиную. Адам сидит на диване и листает какой-то местный журнал о жизни в Чарлстоне.

— С ней все в порядке? – спрашивает он.

— Ага. – Я падаю на диван и хватаюсь за сердце. – Но со мной не в порядке. Я, наверное, уже никогда не оправлюсь от этого потрясения.

— Я знаю, как тебя реанимировать. Если тебя не пугает небольшая пробежка под дождем и ветром, то в двух кварталах отсюда есть клуб. У них там диджей и танцпол, в отличие от бара в отеле, где одни бизнесмены в накрахмаленных рубашках и никакого веселья.

— Ты же видел, какой там ветер. А если мы вдруг останемся без электричества?

Он улыбается, положив руку на спинку дивана.

— И где бы ты предпочла оказаться, если мы вдруг останемся без электричества? В одиночестве в незнакомом гостиничном номере, где придется ползать по полу в полной темноте в поисках упавшей зубной щетки, или в баре, где много свечей и людей? Пойдем. Будет весело. Нам нужно как следует повеселиться после такого чудовищного завершения карьеры.

— Да, – вздыхаю я. – Печальный конец многолетней успешной карьеры.

Он встает и подает мне руку.

— Вообще-то, я говорил о себе. Драки в книжных уж точно не входят в мои должностные обязанности.

Я беру его за руку, и он помогает мне встать. Мне действительно было бы неприятно оказаться совсем одной, в темноте, в незнакомом гостиничном номере.

— Нам надо расслабиться. Может, устроить разбор полетов. Выработать стратегию на два следующих чтения. И конечно, нам надо выпить.

У меня звонит телефон. Я вынимаю его из сумки. Это Джад.

Адам вздыхает.

— Ну давай. Бери трубку. Если хочешь, я могу подождать в коридоре.

Я качаю головой: не надо.

— Привет, Джад, – говорю в трубку. – Как у вас там дела?

Он отвечает, что все отлично. Они с Хендриксом забрали Банни. Мэгги уложила ее спать. Мой папа, Хендрикс и его сыновья засели играть в «Монополию». Я пытаюсь представить отца за такой несерьезной забавой, как игра в «Монополию», и вдруг слышу на заднем плане, как он возмущенно кричит, что отель стоит не на том месте. Я понимаю, что для папы не существует несерьезных занятий. Он играет в настольную игру с той же угрюмой, сердитой сосредоточенностью, с какой относится в жизни в целом.

— Я так понимаю, вы там прекрасно проводите время, – говорю я.

— Ага, прямо как в сериале «Уолтоны», – радостно отвечает Джад. Он говорит так громко, что Адам наверняка его слышит. – В камине горит огонь, женщины на кухне готовят ужин, играет пластинка с Фрэнком Синатрой. И слушай, я теперь принят в семью! Уже официально! Детишки Хендрикса называют меня «дядей Джадом», а твой папа хлопнул меня по спине своим фирменным отцовским ударом – из тех, что грозят на полгода вывести спину из строя, но я понял, что должно произойти, и сумел увернуться и устоять на ногах.

— Умный ход. – Я кусаю губы. – Передавай всем привет.

— Да, конечно. Фронси передает всем привет!

В трубке звучит хор приветствий.

— Они бы сами с тобой поговорили, но у них там отчаянная борьба за покупку железной дороги. А я претендую на роль Джона-Боя Уолтона. Как ты думаешь, я могу быть Джоном-Боем? Или им будет Хендрикс?