Магия найденных вещей - Мэдди Доусон Страница 113

— Все хорошо, милая. Я просто надеюсь, что теперь они понимают, – говорит Габора. – А то есть люди, которые даже не знают, что такое художественный вымысел.

Адам помогает ей подняться с дивана. Она прижимается к его плечу, и он обнимает ее за талию.

Я уже вызываю такси.

На улице сильный ветер. Деревянный рекламный щит с объявлением о встрече с Габорой несется по тротуару. Адам бросается за ним вдогонку, поднимает и возвращает в магазин. Я усаживаю Габору в машину. К счастью, протестующих нигде не видно.

Мы едем в отель. Габора смотрит в окно на гнущиеся под ветром тонкие пальмы, а потом – к моему изумлению – засыпает. Она действительно спит, даже тихонько похрапывает, прислонившись к плечу Адама. Он смотрит на меня поверх ее головы, широко раскрывает глаза и шепчет:

— Даже не верится, что мы напечатали эту книгу.

— Мне тоже не верится.

Мы вдвоем помогаем Габоре выбраться из машины и провожаем ее до номера. Адам остается в гостиной, а я иду следом за ней в спальню. Надо помочь ей раздеться. Она молча стоит, позволяя мне снять с нее все: красную юбку, белую блузку и жакет с брошкой в виде маленькой мышки. Вид у Габоры усталый. Кожа у нее розоватая, дряблая, местами обвисшая, губчатая, как поролон для диванных подушек. Ее тело много трудилось, рожало детей и проделало огромную многолетнюю работу. Я смотрю на Габору и вспоминаю, как я ухаживала за Банни, которая никогда не стеснялась своего обнаженного тела, не считая, что его надо прятать. У меня щиплет глаза, когда я помогаю ей надеть длинную белую ночную рубашку. Мне сейчас хочется быть рядом с Банни, а не вот это вот все.

— Ладно. Наверное, я вас оставлю. – Я расправляю на Габоре ночную рубашку. В ней она похожа на снежную королеву. – Ваши туалетные принадлежности лежат на тумбочке в ванной. Вам еще что-нибудь нужно? Могу принести вам стакан воды…

— Нет, милая, не уходи, – просит она. – Пожалуйста… Мне нужна помощь.

И я остаюсь, водружаю ее парик на специальную подставку, беру щетку и расчесываю ее короткие седые кудряшки. Выжимаю пасту на зубную щетку. Габору немного шатает, пока она чистит зубы, и я боюсь, что мне придется помогать еще и с этим. Но нет, слава богу, она справляется самостоятельно. Теперь ей надо снять накладные ресницы и смыть с глаз макияж. Я переминаюсь с ноги на ногу и заставляю себя улыбаться. На самом деле меня завораживают все эти… усилия.

— Теперь все? – спрашиваю я, когда накладные ресницы, похожие на жутковатых пауков, отправляются в свой пластиковый контейнер.

— Теперь увлажняющий крем, – отвечает она.

Боже правый, если бы увлажняющий крем был один! Но нет, в косметичке у Габоры миллион крошечных баночек и тюбиков: сыворотки и масла, ночной крем, крем для глаз, крем для шеи, – причем их следует наносить в определенном порядке, таком же сложном, как алгебраическое уравнение с тремя неизвестными. В какой-то момент она шлепает меня по руке, когда я пытаюсь взять масло перед сывороткой.

Но вот, хвала небесам, мы закончили. Я провожаю ее в спальню и укладываю в постель.

— Ну ладно. Спокойной ночи и добрых снов, – говорю я и иду к двери.

Габора визгливо кричит мне вслед:

— Мои таблетки! Мне надо принять снотворное и витамины.

— Да, конечно.

Я вынимаю из чемодана ее таблетки, наливаю воду в стакан и стою рядом, пока она принимает свои лекарства.