Холод татами - Женя Онегина Страница 115

Сейчас угрозы с ее стороны для моего состояния не было. И Артур Жданов разрешил свидание.

Разрешил, мать вашу!

— Ты чего такой хмурый? – спросила Вера, едва мы оказались на улице.

На ней был нежно-бежевый пуховик и белая вязаная шапка с огромным помпоном. Спасаясь от привычного балтийского ветра, девушка куталась в пушистый шарф.

— Я не хмурый, – попытался пошутить я. – Я сосредоточенный.

Мы вышли на усыпанный привозной галькой пляж. Идти по ней было неудобно, и мы спустились ближе к прибою.

— Жалко, что мы ненадолго, – проговорила Вера расстроенно. – Я бы хотела погулять по городу. Сходить в Русский музей. Или Эрмитаж.

— Вот завтра и сходи. Можешь Влада с собой взять. Не надо вам светиться на взвешивании.

— Думаешь? – спросила она неуверенно и закусила нижнюю губу. Немедленно захотелось взять ее в охапку и зацеловать. Но я ограничился тем, что сжал ее ледяную ладошку в своей.

— Уверен. Полуфинал – отличная возможность прикинуть силы и сделать ставки. Битва взглядов – не просто момент шоу. Кто-то может заметить вас в моей команде и узнать.

— Я поняла. Нужно сказать об этом Артуру.

— Уверен, он в курсе, – хмыкнул я и аккуратно притянул девушку к себе, чтобы поцеловать.

Вера ответила охотно. У наших ног мягко шумело море. Где-то вдали огромные баржи неторопливо шли по фарватеру к дамбе, ожидая своей очереди на проход через «окно в Европу».

А мы целовались, забыв обо всем. И я жалел только об одном – что не смогу в этот раз показать ей мой любимый Питер.

На следующий день ровно в десять мы с Артуром были в зале, где происходило взвешивание. Бойцы, осунувшиеся после сгонки веса и обезвоживания, вяло заполняли документы, бросая вокруг хмурые взгляды. Тренеры и менеджеры, немного возбужденные, приветствовали друг друга и обменивались торопливыми рукопожатиями, бросая на бойцов оценивающие взгляды исподтишка.

Жданов, ожидая вызова, снова нацепил на нос темные очки. Как будто это он, а не я, не пил почти двенадцать часов, а последнюю неделю питался исключительно листьями салата.

— Максим «Профессор» Русланов, двадцать девять лет, Калининград.

Я вышел к весам, на ходу снимая толстовку вместе с футболкой. Напряг пресс, поиграл мускулами на публику. Смотрите, я не старый, да! Где-то за моей спиной презрительно фыркнул Жданов.

— Девяносто три килограмма. Вес полутяжелый, – объявил ведущий.

Сюрприз!

Вокруг послышались удивленные шепотки. За два года я ни разу не превышал своего обычного веса.

— Степан «Соль» Усольцев, двадцать три года, Волгоград.

Ниже меня примерно на голову. Приземистый, с широкой грудной клеткой. Эх, такого ногами достать вообще не проблема, но интрига – есть интрига. Выбрит чисто, зато темные волосы, достаточно длинные, чтобы прикрывать уши, падали на лицо легкими волнами, и это придавало парню совершенно невинный вид. Ангел, блин!

— Девяносто два килограмма. Вес полутяжелый.

И я только тогда понял, что все это время не дышал. Девяносто два. Уффф. Это несложно. На сильно изможденного Соль похож не был. А примерно один вес – это уже полдела.

— Кто молодец? – спросил я у Жданова, подставляя ладонь.

— Я – молодец! – буркнул тот. – Завтра он будет за девяносто пять, не обольщайся.

Я и не думал.

— В красном углу октагона Максим «Профессор» Русланов, двадцать девять лет, Калининград. Вес девяносто три килограмма. Семь побед, ноль поражений.