Холод татами - Женя Онегина Страница 116

Загрохотала музыка. Зажмурившись, я резко выдохнул и вышел на подиум. На ходу стягивая красный рашгард, я вскинул вверх руки, приветствуя публику. Трибуны ответили возбужденным гомоном. Впереди, у клетки меня ждали Артур и Измайлов. А за спиной брата замерла Вера. Она смотрела на меня испуганно. Но было что-то еще в ее застывшем взгляде.

Я решил, что подумаю об этом потом. После поединка.

— В синем углу октагона Степан «Соль» Усольцев, двадцать три года, Волгоград, девяносто два килограмма. Пять побед. Два нокаута. Ноль поражений.

Зал взревел. Артур поднял глаза к потолку. Измайлов нервно закусил губу. На Веру я не смотрел.

Оказавшись в октагоне, я сделал глубокий вдох, несколько раз коротко и рвано выдохнул и шагнул в центр.

Взаимное приветствие и пожелание рефери:

— Покажите красивый и, главное, честный бой.

Начали!

В первые секунды Усольцев занял центр, стараясь подавить меня, оттеснить к периферии. И я поддался его напору. Но жесткий, хлесткий хай-кик привел меня в чувство.

И я пошел в атаку, бессмысленную по своей сути, нужную только для того, чтобы показать: «Я здесь, я еще живой». Расстрел ногами, внутренний лоу-кик и выход на треугольник. Усольцев, тяжеленный упертый Усольцев, не ожидал от меня такой прыти. Но ему хватало сил, чтобы по сетке подняться вверх. Еще мгновение, и мы бы замерли в глухом клинче. Жесткое падение на ковер. Боль пронзает плечо, но я, набросив на спину соперника несколько ударов локтем, все-таки смог перейти в гард. Дыхание сбилось, когда локоть Усольцева снизу прошил мне корпус. Я до крови закусил губу, мысленно прикидывая возможность перехода на сабмишн. И тут прозвучал гонг.

Голос рефери прозвучал откуда-то издалека.

— В первом раунде первенство по очкам удерживает Усольцев.

Жданов почти волоком оттащил меня в наш угол. Кто-то, наверное Влад, вылил мне на голову пол-литра воды точно. Он же помог вытащить капу.

— Пей, ну! – рявкнул Артур, и я кивнул, проведя по лицу рукой. Та оказалась в крови.

— Верхняя губа. Небольшое рассечение. И на лбу еще, – сообщил Владик, аккуратно нанося обезболивающий гель. – Ты как?

— Держусь.

— Сразу в партер, Макс. Не дай себя прижать к сетке. Иначе шансов нет. Он на одной физухе вывезет. И он хочет закончить бой досрочно.

— Понял.

— Макс, постарайся! – буркнул Влад.

— А ты убери Веру из зала, – попросил я.

— Попробую, но не обещаю.

Прозвучал гонг. Жданов вложил мне в рот капу и слегка, не глядя в глаза, сжал предплечье.

Черт, дело действительно плохо!

Внутренним лоу-киком Усольцев мгновенно пробил мне переднее здоровое колено. Выставить вперед больное я не решился, в итоге связав себя вынужденной стойкой. В то время как мой соперник снова занял центр, привычно меняя ведущие ноги, я нехотя пятился к сетке, судорожно пытаясь найти хоть какой-то выход. И главная проблема заключалась в том, что мой соперник был тяжелый. А еще молодой.

Пока я огрызался вялыми атаками, Усольцев попер вперед. Я увернулся от мощного джеба, поднырнул под его локоть, и, стараясь не обращать внимания на металлический привкус крови во рту, кинулся в ноги. Тяжелый! Какой же, сволочь, тяжелый!

Я все-таки крутанул его через спину, но сил хватило только на хафгард. Усольцев немедленно попытался перехватить боковой контроль и развязать ногу. Но я держал крепко. Вспомнив любимого тренера, как следует, вообще не думая о последствиях, методично набрасывал удары снизу. Противник отчетливо заскрежетал зубами и попытался перейти в маунт.