Вакцина любви - Дейдра Дункан Страница 12

Затем он обрушивает на меня шквал вопросов. Как лечить хламидиоз во время беременности? Нужен ли контрольный анализ и когда? И что насчет трихомониаза?

Медицинская «прокачка» во всей красе. Но, по крайней мере, стиль «прокачки» Максвелла довольно приятный. Он подводит меня к ответу, когда я его не знаю, вместо того чтобы ругать меня и заверять, что всех моих пациентов ждет трагичный исход. Курирующие врачи точно не будут столь же снисходительны.

У меня пищит пейджер, и я хмурюсь, глядя на высветившиеся цифры: x5373.

Склонившись надо мной, Максвелл вздыхает:

— Это номер приемного отделения. Поздравляю с боевым крещением. Выясни, что им нужно.

Я звоню и делаю пометки во время разговора, но ручка замирает в моей руке, когда я слышу позади себя женский голос. Его звук пронзает меня до самого позвоночника, а кожа покрывается мурашками, словно после долгого онемения.

Я испытываю необъяснимое чувство тревоги.

Она прямо у меня за спиной. Понятия не имею, откуда я это знаю, но это точно она. Волосы на затылке будто встают дыбом.

Когда я вешаю трубку, Максвелл поднимает брови, безмолвно задавая вопрос: «Ну что там?»

Я протягиваю ему свои записи:

— У пациентки жалоба на тазовую боль. Я порекомендовал сделать УЗИ.

Максвелл улыбается и указывает на меня пальцем:

— Молодец.

Я тихо выдыхаю с облегчением. Даже самые, казалось бы, незначительные распоряжения теперь, когда я отвечаю за все, приобретают судьбоносное значение. Каждое разрешение на выдачу «Тайленола»[16] или «ТУМС»[17] должно проходить через меня. Мой и без того легко отвлекающийся мозг на пределе своих возможностей.

Максвелл переключает внимание на нашу посетительницу, и я тоже поворачиваюсь к ней.

Грейс Роуз, стоящая в дверях комнаты для диктовки, одета в матово-голубой хирургический костюм. К ее поясу прикреплены два пейджера, а в нагрудном кармане пестрят ручки. Пышная копна волос, запомнившаяся мне с той вечеринки, небрежно собрана в пучок, но несколько прядей игриво выбились из него, спадая на лицо. Без яркой красной помады одинокая веснушка над верхней губой кажется особенно заметной.

Странное место для веснушки. Это отвлекает.

Я вздыхаю и отвожу взгляд.

— Что ты здесь делаешь?

— Выдалась минутка, и я сбежала, – отвечает она, поворачиваясь к Максвеллу. – Решила познакомиться со старшим по родильному отделению.

Ты не горишь желанием меня видеть, Грейс? Как же печально.

Даже мой внутренний голос закатывает глаза.

Максвелл пожимает ей руку:

— Извини за тот вечер. Знай, что я ничему из этого не верю.

Я вскидываю бровь.

А у меня сложилось совсем другое впечатление.

Грейс улыбается ему:

— Все в порядке. И спасибо.

О, значит, его извинения ты принимаешь? Мило с твоей стороны, Грейс. Не стать нам лучшими друзьями.

Отпустив ее руку, Максвелл откидывается на спинку стула:

— Куда ты назначена в этом месяце?

— Общая хирургия, – отвечает она, и уголки ее рта обозначаются резкими морщинками. – Прошло всего четыре часа, а я уже чувствую себя выжатой как лимон.

— Тебе не нравится хирургия? – интересуется Максвелл.

— Мне не нравятся хирурги, – заявляет она, скрестив руки на груди. – Если быть точной, мне не нравятся эти хирурги.

— Ну разумеется, – бормочу я.

Максвелл усмехается.

— Всем нам приходится сталкиваться с дедовщиной.