Я – твое сердце - Валентина Торкья Страница 12

— Они боятся, что я могу развратить тебя? – шепчет она, подмигивая.

Потом отодвигается и садится. Теперь мы не соприкасаемся ни одной частью тела. Нас разделяют миллионы сантиметров.

— Тебе это не кажется оскорбительным? – спрашивает Бьянка.

— Что ты можешь развратить меня?

— Что они никак не могут смириться с тем, что мы с тобой практически брат и сестра. В смысле, это был бы инцест какой-то.

Я молча смотрю на свои пальцы. На одном носке – микроскопическая дырочка на месте большого пальца. Бьянка ее никогда не увидит, а меня она страшно раздражает. Я не могу больше думать ни о чем, кроме этой крошечной дырки.

Но лучше уж думать о ней, чем о том, что только что сказала Бьянка.

— И потом, – продолжает она, – ты еще маленький!

— У меня рост метр восемьдесят.

— Тебе шестнадцать! Ну, сам подумай. Ты ведь маленькая фрикаделька Такэ-яки!

— В Штатах я уже мог бы водить машину.

— В Штатах пасту едят с кетчупом.

Я встаю и принимаюсь рыться в ящике стола: не хочу больше видеть дырявый носок. И не хочу думать о том, что Бьянка считает меня маленьким, как фрикаделька. Тем более что я не люблю фрикадельки, терпеть их не могу.

Бьянка копается в своей сумке. Как она умудрилась засунуть в нее все, что ей может понадобиться в выходные?

— А если тебе позвонят из больницы? – спрашиваю я, указывая подбородком на закрытый чемодан, стоящий у стола.

Он готов уже год, но я им еще не пользовался. Только менял в нем одежду с наступлением нового сезона.

Когда мне позвонят, я выйду из дома меньше чем через минуту.

Этот упакованный чемодан – лучшее, что есть у меня в жизни.

Может быть, он даже лучше, чем Бьянка.

Может быть.

— Не позвонят. Меня же только вчера внесли в список. Не думаю, что мой Идеальный Донор откинется так быстро!

— Не говори «откинется»…

— Черт, я забыла аптечку в машине.

Бьянка вскакивает и бежит вниз.

Я слышу, как она зовет своего отца, который болтает с моими родителями у стойки регистрации нашего «бед энд брекфаст».

Чуть позже в комнате материализуется фиолетовый пенал, набитый таблетками и разными лекарствами. Бьянка рассеянно швыряет его в тот же угол, в который втиснула свою сумку, между шкафом и столом.

Мне не нравится, как она хранит лекарства. Они у нее не рассортированы. Почему бы не разделить их по дням? Или хотя бы по цвету. Ума не приложу, как она в таком бардаке понимает, когда и как их пить.

Я вот приспособил для этой цели ящик для инструментов. Переделал его в органайзер для таблеток и прочих медикаментов. В нем есть семь отсеков с названиями дней недели. В каждом отсеке лежат таблетки в пластиковых пакетах. К каждому пакету приклеена этикетка, а на этикетке написано время, в которое надо принимать лекарство.

Иногда мне кажется, что я слегка перегибаю со всей этой систематизацией. Но мне становится спокойнее, когда я раскладываю таблетки по категориям. Это как выполнение домашнего задания. А человек, который все делает правильно, в конце концов получает награду, так?

Моей наградой будет новое сердце. Я жду его уже почти год, намного дольше, чем Бьянка.

4

— О, еще одна книга! Какой сюрприз.

После ужина в нашем «бед энд брекфаст» отец Бьянки сел в машину и вернулся в Милан. Мама начала играть на пианино в гостиной, папа устроился рядом с ней с книгой в руках.