Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 12

— Ты говоришь так, будто мы идем на обыск.

— Мы идем в место, где тебе больно. Иногда это сложнее обыска.

Я открыла дверцу.

Воздух пах мокрой хвоей и дымом от соседской печи. Я поднялась на крыльцо и на секунду замерла перед дверью. У меня был ключ. Конечно, был. Но рука не сразу нашла его в сумке.

Дверь открылась раньше.

На пороге стоял Демьян.

Не в форме. В темных брюках и сером свитере. Небритый, с усталым лицом, без той внешней собранности, за которой он обычно прятался даже дома. Я увидела это и почти пожалела, что приехала не одна. Почти.

— Доброе утро, — сказал он.

Мира ответила первой:

— Доброе утро, Демьян Владимирович.

Он посмотрел на нее, потом на меня.

— Я понял, что вы будете вместе.

— Я не хотела приезжать одна, — сказала я.

— Ты правильно сделала.

Эта фраза выбила меня сильнее, чем если бы он начал спорить. Я приготовилась к сопротивлению, а он вдруг сделал шаг в сторону и открыл дверь шире.

— Проходите. Савелий уже предупредил. В доме только я и Алевтина Семеновна. Я попросил остальных не приезжать сегодня утром.

Мира вошла за мной. Я сняла пальто и машинально потянулась повесить его на левый крючок. Мой крючок. На нем обычно висел мой бежевый плащ, шарф, сумка для поездок в фонд.

Сейчас там было пусто.

— Чай, кофе? — спросил Демьян.

— Нет, — ответила я. — Мы ненадолго.

Он кивнул, но взгляд задержался на моем лице.

— Ты спала?

Вопрос прозвучал тихо, почти по-домашнему. От этого стало хуже.

— Достаточно, чтобы сегодня понимать, что делаю.

— Я не это хотел сказать.

— Знаю. Но сейчас я слышу именно так.

Мира положила папку на комод в прихожей.

— Есения приехала забрать личные документы, часть вещей и документы, связанные с ее участием в фонде. Мы составили список. Если вы не возражаете, начнем с кабинета, затем спальня и гардеробная.

Демьян посмотрел на список, но не взял его.

— Я не возражаю против личных вещей и документов. По фонду нужно быть аккуратнее.

— Аккуратнее в каком смысле? — спросила я.

Он перевел взгляд на меня.

— Часть бумаг может относиться к проверке, о которой я вчера говорил.

— Ты вчера почти ничего не сказал.

— Потому что не имел права.

— А сейчас имеешь?

Демьян не ответил сразу. Он явно выбирал слова, и это было непривычно. Обычно он говорил уже готовыми решениями.

— Сейчас я могу сказать, что по деятельности фонда и поставкам для «Гранита» есть вопросы. Я не хотел, чтобы ты узнала об этом из чужих рук.

— Но я узнала от Инги, что мне лучше молчать, чтобы не выглядеть ревнивой женой. Это считается чужими руками или частью вашей внутренней коммуникации?

Мира тихо произнесла:

— Есения.

Не чтобы остановить. Чтобы напомнить о цели.

Я выдохнула.

Демьян принял удар молча.

— Инга не имела права тебе звонить.

— Но имела мой номер, понимание ситуации и уверенность, что может говорить со мной от твоего имени. Это не появляется само по себе, Демьян.

Он потер переносицу. В этом жесте была усталость, которую я слишком хорошо знала. Раньше я бы шагнула ближе, спросила, болит ли голова, предложила завтрак. Сейчас я заставила себя стоять на месте.

— Я разберусь с Ингой, — сказал он. — Но сейчас важнее другое. Бумаги фонда могут быть связаны с людьми, которые уже поняли, что вокруг них сжимается круг. Если ты начнешь забирать документы без системы, можешь навредить себе.