Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 13

— Себе или тебе?

— Тебе.

— Тогда объясни, как именно.

Он посмотрел на Миру. Та ответила спокойным взглядом человека, который никуда не торопится.

— При ней, — сказала я.

— Я не обсуждаю служебную проверку с твоим адвокатом.

— Тогда не обсуждай. Я пришла за своими документами.

В прихожей снова стало тихо. Из кухни донесся звук посуды: Алевтина Семеновна, наша домработница, наверняка слышала каждое слово и делала вид, что занята чашками.

Демьян отступил первым.

— Кабинет открыт. Твои папки в нижнем шкафу слева. Документы по маминой квартире я вчера положил на стол. Загранпаспорт там же.

Я внимательно посмотрела на него.

— Вчера?

— После того как ты написала, что утром тебя не будет, я понял, что ты приедешь за вещами.

— И решил подготовить то, что считаешь нужным отдать?

Он прикрыл глаза на секунду. Не от злости. Скорее от того, что сам услышал, как это звучит.

— Нет. Я решил не заставлять тебя искать документы по всему дому.

— Разница есть, — сказала я. — Но она тонкая.

— Я понимаю.

Мне очень хотелось спросить: с каких пор? Но я промолчала. Иногда промолчать можно не из слабости, а чтобы не тратить силы на очевидное.

Мы прошли в кабинет.

Эта комната всегда считалась его территорией, хотя формально дом был наш общий. Большой стол у окна, стеллажи, закрытый сейф, карта региона на стене, кресло у камина, где он читал документы поздно вечером. Я заходила сюда редко. Обычно приносила кофе или звала ужинать, когда понимала, что он снова забыл про время.

Сейчас на столе лежали три папки и мой загранпаспорт.

Аккуратно. Слишком аккуратно.

Мира сразу достала телефон.

— Я сфотографирую состав папок до того, как мы что-то заберем.

Демьян напрягся.

— Это мой дом.

— И дом Есении, если я правильно понимаю режим собственности. Мы фиксируем только ее документы и бумаги, которые вы сами подготовили к передаче.

Он посмотрел на меня.

— Ты правда хочешь, чтобы все происходило так?

Вопрос был тихий. Не злой. И потому опасный.

Я провела пальцами по краю стола. Дерево было гладкое, теплое. Я помнила, как выбирала этот стол. Демьян тогда сказал, что ему все равно, лишь бы было удобно работать. А потом почти год каждый раз благодарил меня за «правильную высоту» и смеялся, когда я напоминала, что он сам не хотел участвовать в выборе.

У нас была жизнь.

Не только боль. Не только приказы. Были утра, поездки, молчаливые ужины после тяжелых дней, его ладонь на моей спине, мой смех в этой комнате, когда он пытался собрать книжную полку без инструкции и в итоге признал поражение.

Именно поэтому все было так трудно.

— Я хочу, чтобы потом никто не сказал, что я что-то взяла тайком, потеряла или придумала, — ответила я. — Если мы еще можем уважать друг друга, давай начнем с прозрачности.

Демьян долго смотрел на меня.

— Хорошо.

Мира сделала снимки. Я открыла первую папку: документы по маминой квартире, свидетельства, выписки, старые квитанции. Все на месте. Во второй были мои дипломы, сертификаты, трудовая книжка, которую я не видела несколько лет. Я провела пальцем по обложке и почувствовала странную неловкость, будто встретила прежнюю себя и не знала, что ей сказать.

— Ты сохранил все, — произнесла я.

Демьян стоял у двери, не входя глубже в комнату.

— Конечно.

— Я не знала, где это лежит.