Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка Страница 126

Марино сбавил скорость, и теперь мы быстро шли, держась за руки.

– Во-первых, не кричи, нас услышат, – сказал он мне. – Во-вторых, я не пропадал. Я был в Милане. Перерыл весь архив Амброджолло Марчезе и нашёл кое-что очень интересное. Он и правда был поверенным Аполлинарии Фиоре. Её душеприказчиком. И там я нашёл завещание…

Тут он замолчал и резко остановился.

– Какое завещание? При чём тут завещание? Если ты решил вернуться, то я вернусь с тобой, так и знай! Они убивают мой дом! Жгут его! Что там за огонь такой, что даже под дождём не гаснет?

– Просто плеснули оливкового масла, – сказал Марино мрачно, продолжая стоять столбом.

– От масла может так разгореться? – не поверила я.

– Лодки, – сказал он.

– Что – лодки? Какие лодки?!

– Кто-то отвязал лодки, – Марино немного нервно потёр подбородок, оглядываясь.

Где-то не совсем далеко перекрикивались люди. Нас искали.

– Отвязали лодки? – я посмотрела на маленькую деревянную пристань, видневшуюся в темноте.

Действительно, никаких лодок. Хотя тут всегда болталось около десятка…

– Это я сделала, – раздался мягкий и нежный голосок, и из темноты выдвинулась стройная тень.

Её мы узнали сразу. Не понадобилось и лунного света.

Козима. Козима Барбьерри.

– Это всё ты!.. – я бросилась на неё, но Марино перехватил меня за талию, удерживая возле себя. – Пусти!– бушевала я. – Она погубила мой сад! Это из-за неё!..

Но он не отпустил меня. Держал железной рукой. Я бестолково подёргалась и смирилась.

– Зачем? – спокойно и холодно спросил Марино у бывшей невесты. – Зачем ты сделала это? Разве не достаточно ты натворила? Не боишься, что твои чёрные дела переполнят чашу гнева на небесах?

– Я не совершала преступлений! – возразила Козима пылко, и её лицо тоже казалось белой нечеловеческой маской. – Я пыталась вернуть своё! Если кого небеса и накажут, то тебя – за нарушение клятвы.

– Ты сама сделала всё, чтобы он разорвал помолвку! – возмутилась я.

– Это ты сделала всё, – возразила она. – Кариссимо всегда был моим. И всегда будет моим.

– Какой бред! Он никогда твоим не был! И он – мой муж! – я снова начала вырываться из рук Марино.

Синьорина Коза пронзительно взвизгнула и бросилась на меня. В лунном свете блеснул клинок ножа.

Марино отбил её замах легко, одним движением.

Нож упал на землю, в траву, а Козима отшатнулась, хныкая и покачивая ушибленную руку.

– Пошла вон, – сказал мой муж тихо и грозно. – Пока я сам тебя не убил.

Она всхлипнула и затихла, а потом повернулась и бросилась бежать, вмиг исчезнув в темноте.

– Пойдём в Локарно, – сказал мне Марино. – Попытаемся обойти дорогу стороной…

Из темноты раздался пронзительный, полный боли и животного ужаса крик. Это кричала Козима. И вряд ли она притворялась.

Мы с мужем переглянулись и бросились на голос.

Синьорина Коза не успела ускакать далеко. Мы нашли её шагов через пятьдесят. Она лежала на спине, раскинув руки, и лицо было белым-белым, как лужица пролитого молока.

Луна выглянула из-за туч и осветила рукоятку ножа, торчавшую в груди девушки. Слева. Чуть выше сердца.

А вокруг никого не было. Тихо, пустынно…

Я остановилась, прижимая ладони к щекам. В первый момент мне подумалось, что Козима споткнулась, упала и наткнулась на свой собственный нож.

Но ведь нож она уронила там, на берегу…

А может у неё было два ножа?..