Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] - Яна Смолина Страница 129

Снизу и сбоку имелась большая катушка плотных нитей, рядом с аппаратом лежал кусок материи, прошитый в нескольких местах довольно ровной дорожкой строчки.

— Поразительно, — сказала я, поднеся ткань к глазам. — Это именно то, что мне нужно.

— И я этому страшно рад, — проговорил довольный учёный, поспешно входя к нам и шаркая по камню своими сношенными ботинками. — Признаюсь, вы заставили меня помучиться с этим заказом, Сеньора Салес. Но лучше так. Мои старые мозги давно требовали встряски.

— Сеньор Пьезоро, вы не могли бы показать мне, как это работает? Боюсь, что если я начну сама пытаться во всём разобраться, что-нибудь сломаю.

— Конечно, конечно, сеньора! Вот смотрите.

Мы с Лучано с интересом уставились на машину. Всё оказалось не так сложно, как я думала, и мастеру удалось воплотить именно то, чего я у него просила. Да, аппарат ещё нуждался в усовершенствовании. Неплохо было бы, как минимум, предусмотреть лапку для фиксации материи. Но это всё потом. Сейчас я не стану указывать ему на огрехи, потому что Пабло сделал невозможное.

Я несколько раз прошлась строчкой по куску ткани. Реверса здесь тоже не было, но большой надобности эта функция не несла. Ведь можно было просто закреплять нити на концах узлами.

— Прекрасно, сеньор, — я с восхищением посмотрела на старика. — Швеи Тальдаро скажут вам спасибо.

— Вы думаете? — усмехнулся Пабло. — Но бросьте. Мне не нужна их благодарность. Хотя я был бы рад, если бы вы замолвили за меня слово перед одной сеньорой. Она тоже швея, и я хочу надеяться, жива, в добром здравии и помнит обо мне.

Мы с Лучано переглянулись.

— Кто она? — осторожно спросила я.

— Моя славная Долорес Исселато, — старик мечтательно вздохнул. — Она спасла меня, когда я потерял веру в счастье, когда моя дорогая Фернанда умерла, оставив сиротами Лучано, его братьев и сестёр. Она уже была вдовой, у неё, насколько мне известно, тоже есть сын. Долорес помогала мне. Но почему-то не хотела становиться моей супругой, хоть я и желал этого, и мои дети полюбили её. О, моя Долли. Где ты? Помнишь ли меня?

Это ведь наша Долорес! Как же тесен Тальдаро. Оказывается, они с Пабло были близки, почти семья. Но почему она отказала ему? Не видела перспектив в союзе с таким человеком? Или не хотела излишнего бремени в виде чужой семьи?

— Её сын погиб, защищая министра, — сказала я. — Долорес всё ещё не оправилась от горя.

— Что?! Вы знакомы?!

— Она работала на нашей фабрике.

— Работала? Неужели…

— О нет, она жива, Пабло. Просто я отпустила её на пенсию. Ну знаете,возраст. Ей было всё тяжелее справляться с делами.

— На пенсию? — оба мужчины, отец и сын, теперь изумлённо смотрели на меня. — Вы святая женщина, Марлен.

— Ой, ну перестаньте.

— Нет-нет, не спорьте! Не спорьте!

Пабло порывисто обошёл стол и упёр локти о полку у стены, нервным движением потёр ладонями лицо и резко повернулся ко мне.

— Что я могу сделать для неё? Моя дорогая! Потерять сына. Какое же это страшное горе.

Я уже собиралась сказать ему, что ничего не нужно, что я периодически навещаю Долорес, и у неё всё в порядке, но в последний момент опомнилась.

— Пабло, вы определённо могли бы ей помочь, — проговорила я. — Скажите, у вас нет случаем ещё одних лишних очков?

— Очков?

— Ваши глаза на ремешках.

— Ах это! Надо же. Очки, — мужчина замер в задумчивости, беззвучно повторив несколько раз слово. Как повар, создающий новый вкус, мужчина буквально смаковал его на языке, примеряя к жизни и встраивая в ряды уже известных слов.