Измена. У тебя есть другая - Диана Ярина Страница 13

Обидно остаться одной, брошенной всеми.

И, самое смешное, что моя рука привычным жестом потянулась к телефону, я даже на автомате листала журнал звонков, и мой палец завис над кнопкой «ЛЮБИМЫЙ».

Я едва не позвонила ему — тому, кто меня уничтожил!

Тому, кто был рядом все это время.

Тому, кому я привыкла плакаться, ведь он однажды пообещал быть вместе в болезни и в здравии, и я была с ним настолько откровенной в своих сложностях, что, наверное, этим его и оттолкнула.

Я едва не позвонила тому, кто сказал, что ему от меня противно.

Дрожащими пальцами откладываю телефон в сторону.

Закутываюсь в плед и говорю себе: это пройдет.

Надо просто перетерпеть.

Как ломку…

Пройдет, и я найду в себе силы через это перешагнуть.

Потом встать и уйти без оглядки.

Просыпаюсь от того, что мне жарко и тесно.

Переворачиваюсь на другой бок и вдруг врезаюсь в чье-то тело.

Испуганно толкаю изо всех сил.

Грохот.

Приглушенная брань.

Сдавленный стон боли.

— Осторожнее! Ты чего толкаешься, Светка?!

Муж?!

Я включаю ночник и сажусь на диване в гостиной, где уснула неожиданно для себя.

Георгий встает с пола.

— Ты что здесь делаешь?

— Домой пришел, ясно? — огрызается. — Это и мой дом, если ты забыла.

— Я о другом тебя спросить хочу. Что ты делал… здесь! — пальцем показываю на диван. — Ты со мной лег спать, что ли?! Совсем охренел! Притащился ко мне… — брезгливо морщусь. — После шмары своей? Под бочок к жене? Которая…

Я аж задыхаюсь от волнения.

Муж поднимается с пола и замечает вскользь:

— Ты снова пахнешь, как раньше. Нет, даже вкуснее. Это, что, новые духи так на тебя повлияли?

— А ты меня не нюхай! — меня аж потряхивает.

— Еще ты ко мне прижималась и даже простонала во сне, у меня аж встал.

Я бросаю в мужа подушку.

— Охренел! Герой-любовник выискался. На всех у тебя встает, кобелина!

Он сощуривается:

— С виду — та же ругливая ведьма. Так что изменилось, Свет? Не понимаю!

— Изменилось то, что больше ко мне не приближайся!

Швырнув плед в сторону, я ухожу в отдельную спальню и запираюсь изнутри.

Ручка дернулась.

— Детский сад. Поговорим давай? — просит муж.

— О чем? О том, как я тебе противна? Как всех достала? Спасибо, уже наслушалась. И от детей, и от тебя, и даже от родителей мне прилетело. НАДОЕЛО! Поздравляю!

— С ЧЕМ?!

— Скоро вы все избавитесь от надоевшей вам… истерички.

Тишина.

— Что ты придумала?

— Ничего нового. Развод и буду жить отдельно. Завтра соберу вещи, а дом… Что ж… Можешь поселить сюда свою паскуду, чего по углам прятаться. Жена дает добро!

— Что ты несешь, дура? Я не собирался разводиться с тобой! Я несу ответственность. Мы в ответе за тех, кого приручили.

Вот урод.

Самый настоящий: он меня с животным сравнил.

Как же больно…

Я разрешаю себе тихо поплакать: в последний раз.

А утром я собрала вещи и ушла.

* * *

Спустя две недели

— Лана! Лана, ты, что ли? — окликает меня женский голос.

Обернувшись, вижу Татьяну, жену Игоря, лучшего друга моего мужа.

— Привет, Лан! Сто лет не виделись. Ты совсем пропала! — произносит она с мягким укором.

Раньше я считала ее подругой, но после предательства мужа, детей и родителей поняла, что я — совсем одна, и что подруг у меня не может быть, по определению.

Наверняка Игорь был в курсе гулянок своего товарища, мог и с женой поделиться, ведь они живут душа в душу. И вместе они могли смеяться надо мной — слепой, глупой курицей!