Измена. У тебя есть другая - Диана Ярина Страница 12

— Войти-то хоть дашь?

— А зачем? Я смотрю, вы с сестрой ловко сработались: она родителям моим сообщила, а вот ты лично… решил меня проконтролировать, что ли? И как? Получается? Выходит? Много папочка тебе за это обещал? Новое кресло, должность еще повыше? Деньги? Тачку новую?

Глаза сына вспыхивают, на лице появляется раздражение:

— Тачку, значит, — понимаю, что я попала в цель. — Иуда!

— Что? — ахает он.

— Иуда! — повторяю я. — Продался.

— Что мне было делать, по-твоему?! — возмущается он. — Вы с отцом ссоритесь весь последний год, ты всем уже нервы сделала! Своими истериками, слезами, меняющимися настроениями и требованиями тебя уважать и поддерживать. Ты из любимой, теплой, заботливой матери превратилась в мерзкую, визгливую квашню! — бьет словами.

Я хватаюсь за сердце, едва удержавшись на ногах:

— Вот так бывает, сынок, — хриплю я. — Всю жизнь была — для вас. Всю себя отдала, на ногах стойко все болезни-простуды переносила, а потом… сказалось. И, знаешь, — слезы текут по щекам без остановки. — У каждого в жизни бывает период, когда ему требуется внимание и любовь близких.

— У ТЕБЯ БЫЛО ЭТО ВНИМАНИЕ! И ЛЮБОВЬ! И ЗАБОТА! Вот только твоя болезнь… подзатянулась мама! — глаза сына сверкнули недобро. — Я вообще считаю, что ты это выдумала. Ну, может быть, и было у тебя немного измененное состояние, и мы бегали вокруг тебя на цырлах, а тебе это понравилось. Настолько, что ты решила всегда быть в амплуа! Вот только нам это надоело. И… — выдает он, неожиданно покраснев. — Если хочешь знать, любовница нашего отца — шикарная девушка! Роскошная, чувственная, улыбающаяся.

Голос сына чуть-чуть меняется, когда он добавляет хрипло:

— Сексуальная. За собой следит… Ее, знаешь ли, хочется обнять и поддержать!

— А что это у тебя так голос поменялся? — цепляюсь я. — Ты, случайно, глаз на нее не положил?

Сын разозлился еще больше:

— Ерунду не неси! Вообще-то хотел тебя поддержать, а сейчас смотрю на тебя, ты такая… жалкая, мам… От тебя только бежать хочется.

— Беги, — выдыхаю без эмоций. — Беги, но рекомендую вспомнить, как тебя в школе гнобили, помнишь? Как чмырили! Сейчас это буллингом называют, а тогда… — усмехаюсь грустно. — Тогда и таких слов не знали. Забыл, что ли, как тебя головой в унитаз макнули, а потом забросили в мусорный бак с гниющими отходами? Ты тогда такой был… Такой забитый… Моменты слабости есть у всех. И то, как ты себя показываешь себя в них, тебя характеризует. Говоришь, мои истерики затянулись? Так и ты вспомни, сын, ты больше года ходил сам не свой и затихарился, никому не хотел рассказывать, что тебя взяли в оборот компания хулиганов! Ты только тогда признался, когда тебя на воровстве за руку поймали: ты, вроде бы умный мальчишка, а воровал у нас с отцом деньги для каких-то тупых шпанюков!

Сын изменился в лице, но ничего добавить не смог, развернулся и ушел.

И, когда он уходил, у него даже походка изменилась.

Он остановился лишь у калитки.

Обернувшись, говорит мне:

— Это все давно в прошлом. Я — мужик!

— Ну, если мужик, — развожу руками. — Тогда ты можешь взять, что хочешь, не так ли? И одобрения отца и матери тебе больше не нужны?

Глава 9. Она

Мне стало ясно: поддержки от близких ждать не стоит.

Они считают, что мой климакс — это выдуманная болезнь, которая не существует. Особенно покоробила реакция мамы: мол, у меня такого не было, значит, этого не существует.