Развод. Война без правил - Елена Валерьева Страница 13

О, прекрасно.

Я перевела. Итальянцы рассмеялись. Все трое. Я перевела и это выражение лицом. Без слов.

А Максим Грант вдруг посмотрел на меня так, как будто впервые увидел не только функцию, но и человека с нервной системой.

— Ответьте, — сказал он.

— Что именно?

— Своим лицом вы действительно хотите кого-то убить?

Итальянцы с интересом ждали. Я чувствовала себя на грани чего-то очень странного.

— Только в исключительных случаях, — спокойно ответила я на итальянском. — Например, когда мужчины путают деловые переговоры с плохо скрытым флиртом.

Секунда тишины. Потом снова смех. Громче прежнего. Седой итальянец даже хлопнул ладонью по столу. — Вот теперь я понимаю, почему вы взяли именно её, signor Grant. У неё ваш темперамент. Только красивее оформленный.

Максим ничего не ответил. Но уголок его рта едва заметно дрогнул. И я вдруг поняла, что только что не просто выдержала встречу. Я в ней выиграла.

Контракт, кстати, не подписали. Но не сорвали. А в логике Гранта это уже было почти похвалой.

На обратной дороге он молчал. Я тоже.

За окном тянулась Москва — вечерняя, мокрая, дорогая, хищная. Огни отражались в стекле, и временами я видел в нём наше двойное отражение: меня — собранную, с прямой спиной, и его — неподвижного, как будто вырезанного из тьмы.

— Вы неплохо держались, — сказал он наконец.

Вот так просто. Без лишних интонаций. Но я почему-то сразу поняла, что для него это эквивалент бурных оваций.

— Спасибо.

— Но больше не позволяйте себе импровизировать без оценки рисков.

— Если бы я не импровизировала, он бы продолжил меряться харизмой вместо обсуждения цифр.

— Возможно, — согласился он. — Но вы слишком быстро переходите в атаку.

Я усмехнулась. — Жизнь ускорила.

Он посмотрел на меня. Внимательно.

— Ваш муж?

— Бывший.

— Формально?

— Пока да. По сути — уже нет.

— Он опасен?

Вопрос был задан без сочувствия. Без мягкости. Но отчего-то прозвучал почти лично.

— Он влиятелен, — ответила я. — А мужчины такого типа считают, что если женщина ушла — её нужно либо сломать, либо вернуть в правильную позицию.

— И что выберет ваш?

Я смотрела на огни за стеклом. — Всё сразу.

Грант кивнул. Будто услышал ровно то, что ожидал.

— Тогда вам нужен юрист.

— У меня нет сейчас бюджета на хорошего юриста.

— Плохой вам не нужен.

— Согласна.

— Я дам контакт.

Я повернулась к нему. — Зачем?

— Потому что сотрудник, которого дёргают личным террором, — это плохая инвестиция.

Ах вот оно что. Конечно. Не забота. Не участие. Просто оптимизация ресурса. И всё равно — почему-то стало тепло. Что бесило отдельно.

— Я верну, — сказала я.

— Что?

— Услугу.

Он чуть прищурился. — Не спешите делать из любого действия долг, Мирская. Это утомляет.

Я отвернулась к окну. Потому что если бы посмотрела на него дольше, он бы, возможно, увидел слишком многое.

Когда я приехала к детям, было уже почти девять.

Женя сидела на кухне в моей временной квартире, ела роллы прямо из коробки и командовала моими детьми так, будто рожала их сама.

— Мать вернулась! — объявила она, увидев меня. — Живая? Целая? Не уволили?

— Пока нет.

Лера высунулась из комнаты: — Мам, тебе звонили сто раз.

— Кто?

— Папа. Потом какая-то женщина с ледяным голосом. Потом снова папа. Потом кто-то сказал «передайте Алине Сергеевне, что вопрос срочный».