Развод с генералом. Месяц под его командованием - Виолетта Весна Страница 13

— Телефон остается при адвокате, — произнесла Рената.

Женщина подняла взгляд.

— На территории закрытого центра личные устройства запрещены.

— У меня рабочий телефон с доступом к юридическим материалам моей доверительницы.

— Правила едины для всех.

— Тогда дайте письменный отказ в сохранении адвокатского канала связи.

Женщина моргнула.

Я почти улыбнулась.

Рената не повышала голос. Никогда. Она просто произносила фразы так, что люди начинали понимать: проще соблюсти закон, чем спорить с ней на глазах у камер.

Дежурный мужчина потянулся к внутреннему телефону, но не успел набрать номер.

Стеклянная дверь за турникетами открылась.

Мирослав вышел в холл.

Я ненавидела то, как быстро менялось пространство при его появлении.

Не потому, что люди суетились. Наоборот, они переставали суетиться. Становились собраннее, ровнее, осторожнее. Даже воздух как будто начинал подчиняться внутреннему расписанию центра.

Мирослав был без шинели. Темная форма, строгая посадка, лицо спокойное. На улице он выглядел человеком, пришедшим из другой системы. Здесь — частью самой системы.

— Телефон адвоката остается, — сказал он. — С камерой, микрофоном и внешними подключениями — в режим ограничения. Связь только через защищенный канал в сопровождении дежурного юриста. Оформите.

Женщина сразу кивнула.

— Есть.

Рената посмотрела на него с легким интересом.

— Вы заранее подготовили исключение?

— Я подготовил возможность работать без нарушения ваших прав.

— Звучит почти уважительно.

— Так и задумано.

Я не хотела наблюдать, как они снова находят общий язык.

— А мой телефон? — спросила я.

Мирослав повернулся ко мне.

— Сдается.

— Удобно.

— Это режим объекта.

— Конечно. Здесь все режим объекта. Даже разговоры, наверное, по расписанию.

— Если бы они были по расписанию, мы с тобой не стояли бы сейчас у турникета.

Ответ был тихий, но попал точно.

Я отвела взгляд первой.

Не из слабости. Из злости на себя. Потому что где-то внутри сразу возникла память: ночная кухня, я в его рубашке, он наливает воду, часы показывают три двадцать. Тогда я спросила: «Ты когда-нибудь научишься просто говорить?» Он ответил: «С тобой — попробую».

Не научился.

Дежурная протянула мне бланк.

— Ознакомьтесь и подпишите согласие на временное хранение личных устройств.

Рената забрала лист раньше меня.

— Сначала я.

Она прочитала быстро, но внимательно. Поставила пометки карандашом, попросила заменить одну формулировку. Дежурная посмотрела на Мирослава. Он кивнул. Формулировку заменили.

Это заняло семь минут.

Семь минут, в течение которых я стояла рядом с мужем и не знала, куда деть руки.

Кольца на пальце не было, но привычка сжимать его осталась. Большой палец скользнул по пустому месту. Я тут же спрятала руку в карман пальто.

Мирослав заметил.

Конечно, заметил.

Но ничего не сказал.

Когда досмотр закончился, нам выдали временные карты посетителей. У Ренаты была синяя полоса. У меня — желтая.

— Почему разные? — спросила я.

Дежурная ответила:

— У адвоката гостевой юридический доступ. У вас временный функциональный.

— Функциональный, — повторила я. — Это теперь так называется?

Мирослав взял с стойки еще одну карту. Белую, с моим именем, фотографией из старой базы и красной диагональной отметкой.

Я узнала снимок. Его сделали полтора года назад, когда я приезжала на ведомственную конференцию. Тогда на мне было светлое платье, которое Мирослав выбрал сам, потому что я устала спорить с дресс-кодом. На фото я выглядела спокойной и уверенной.