Когда небо обращается в пепел - Нин Горман,Матье Гибе Страница 130

— С тобой-то все в порядке? – взволнованно спрашиваю я, разглядывая рану у него на лбу.

— Просто царапина.

— Хорошо. Отец Веро хочет с тобой поговорить.

Эш забирает у меня телефон. Я никогда не видела его таким серьезным и сосредоточенным. Он молча кивает, потом выходит из комнаты, чтобы собрать все что нужно. Когда он возвращается через пять минут, я уже сама не своя от страха.

— Воды отошли.

До сих пор я еще тешила себя надеждой, что мы все-таки дождемся скорой, но сейчас я практически на сто процентов уверена, что рожу дома. Вместе с Эшем.

– Эш – Яркое солнце

It's just a blink of an eye,

Until the next time we meet.

I'll hold you to the end[76].

God Went North, Nothing More

— Я вижу головку, Скай! Все хорошо, продолжай тужиться!

Потуги начались уже довольно давно, я потерял счет минутам. Каждую схватку я наблюдаю, какие неимоверные усилия прикладывает Скай, несмотря на боль, как напрягает каждую мышцу своего тела, чтобы протолкнуть нашего ребенка еще на сантиметр, на миллиметр… к жизни. Никогда прежде я не чувствовал себя настолько беспомощным, мне не приходилось быть свидетелем таких страданий – и не иметь возможности хоть что-то сделать, чтобы их облегчить. Единственное, что я могу, – это хвалить ее, подбадривать и быть рядом, хотя я ужасно напуган и растерян. И тем не менее я понимаю, что Скай знает, что делает, она четко видит перед собой цель, каждая ее мысль обращена к нашей дочери – и к ее первому ребенку, которому не суждено было появиться на свет. Только выйдя победительницей из этой битвы, она сможет простить себя за то, что когда-то уступила семье.

— Молодец, еще чуть-чуть…

Я не знаю, есть ли какой-нибудь толк от моих слов, может, никакого, но я продолжаю говорить. А Скай продолжает тужиться. Мистер Миллер не оставляет нас ни на секунду. И насколько долго и тяжело прорезывалась головка, настолько же легко – всего за одну, последнюю потугу – выскальзывает остальной ребенок.

Вот и все, малышка с нами.

Я беру нашу девочку на руки. Какая же она крохотная, какая хрупкая. До сих пор не верится, что она родилась, и ее первый крик застает нас – и меня, и Скай – врасплох. У нашей дочери невероятная воля к жизни. Я кладу малышку на грудь Скай, та умиленно улыбается, глаза ее полны слез. Это слезы счастья и облегчения. На лбу Скай блестят бисеринки пота, многочасовые схватки измучили ее, но она потихоньку приходит в себя, баюкая нашу девочку.

Они смотрят друг на друга, словно их связывает невидимая связь, словно они могут общаться вот так, без слов, и сейчас обещают что-то друг другу. Для меня это становится последней каплей – если до сих пор я еще мог сдерживать эмоции, то теперь и у меня глаза на мокром месте.

— Добро пожаловать, Санни Миранда Уокер, – шепчет Скай дочери и смотрит на меня, словно ища одобрения.

Но лучше имени не придумать. Санни – солнечная. Небесный свет. Оно идеально. И наша дочь идеальна, совсем как ее мать.

Я целую Скай, и наши слезы смешиваются, а из телефона, поставленного на громкую связь, звучат радостные вопли облегчения: это Вероника и ее семейство спешат нас поздравить.

— Господи, Скай, я так тобой горжусь! Я сейчас расплачусь! – кричит Вероника на том конце трубки.

Под руководством отца Вероники я перерезаю пуповину, потом заворачиваю дочку в чистую пеленку. Я держу ее на руках и баюкаю, не в силах отвести от нее взгляд.