Не надо боли - Лина Коваль Страница 130

— Расскажи мне, что у тебя произошло в тот вечер? Три дня ты только лежишь и плачешь. Откуда только слезы берутся…

Настраиваюсь, чтобы начать говорить, а потом, улегшись на спину, смотрю в потолок.

— Ренат уехал на работу, пока я спала, а мне позвонил Даня. Это мой однокурсник. Они всей гурьбой собрались в «Правду» и попросили меня приехать ненадолго: мне как старосте выдали проходки в профкоме. Даже подумать не успела, по-быстрому собралась и выскочила из квартиры, заказала такси, сразу решив, что дольше, чем на час задерживаться не стану.

Я замолкаю, а Искра протяжно вздыхает и ждет.

— А как твой паспорт оказался у этой девчонки? Ты сказала, что отец и Ренат подумали, будто ты была внутри, когда произошел взрыв.

— Да, отец сказал, что очень испугался и… в общем… он переживал.

На самом деле, я была шокирована тем, как вели себя Ренат и папа. Они будто поменялись. И если в родительских глазах я увидела беспокойство и, пожалуй, сожаление, то глаза Аскерова не выражали ни-че-го. Искрящийся пепел исчез будто бы безвозвратно, а между нами неожиданно возникла невидимая стена.

И эта разительная перемена напугала меня больше всего.

Три дня телефон Рената недоступен.

Три дня я жду хоть чего-то, потому что узнать мое местоположение для него не проблема.

Три дня — пугающая своей постоянностью тишина.

— Так что там с паспортом? — напоминает Искра.

— Мы, как обычно, разделись в гардеробе и сразу пошли на второй этаж, в випки. Там был забронирован стол. Один из старшекурсников не поверил, что мы практически полные тезки, пришлось доставать документы. Видимо, он просто их перепутал, когда возвращал.

— Господи, как жалко ее…

— Да, — всхлипываю и зажмуриваюсь. — Я там недолго была, потому что знала: Ренату это не понравится.

— А как ты оказалась у соседа?

— Я встретила Стаса у выхода. Он хотел остаться повеселиться, но, раз я решила ехать домой, предложил подвезти.

— Он тебя, наверное, сейчас благодарит. Ты ведь ему жизнь спасла, Эмилия!..

— Не знаю… Мм… В тот день мы с Ренатом поругались, и я со злости выкинула ключи от его квартиры в первую попавшуюся урну. Правда, вспомнила об этом, уже подъезжая к дому. Стас предложил переночевать у него… Мы с ним давно знакомы, он не из тех, кто будет приставать или что-то такое, а в подъезде было бы холодно. К отцу тоже ехать не хотелось.

— Надо было к нам приехать, — говорит Искра пылко и меня обнимает. — Ты же знаешь, в любое время дня и ночи!..

— Спасибо, но я тогда не подумала… Как и не могла подумать, что такое может произойти…

— Да уж… Столько жертв… По телевизору с утра до ночи только об этом и говорят. Фотографии показывают, взрыв прогремел на втором этаже, там, наверное, много ваших было…

— Не знаю, — мотаю головой. — Я не могу это смотреть!.. Не могу!

— И виновных по горячим следам нашли. Я чуть чаем не подавилась, когда увидела. Там же твои парни из группы, эти поляки… Как их вообще угораздило в такое ввязаться?..

— Не знаю…

Прикусываю дрожащую нижнюю губу, отворачиваюсь и остекленевшим взглядом пялюсь в стену. Кровь начинает пульсировать под кожей до мутнеющего сознания, а ступни будто иглами обкалывают.

Вот она — причина того, что три дня я предпочитаю отсиживаться в темноте.

Я… боюсь.

Боюсь, что вот-вот постучат в дверь и придут за мной, потому что, вероятно, Петр ввязал всех нас в какую-то авантюру и вовсе не устраивался работать в курьерскую компанию. Не знаю, были ли в курсе происходящего Кензо и Баха, но я точно ничего не знала.