Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 137

Рик молчал. Он смотрел на неё долго, пристально, будто пытался решить, можно ли доверить ей не просто факт, а рану.

— Ты упрямая, — наконец сказал он.

— Да.

— Опасное качество рядом с Маттео.

— Уже поздно предупреждать.

Он невольно усмехнулся, но тут же снова стал серьезным.

— Ладно. Но я скажу только то, что касается меня. Остальное спросишь у него сама, если когда-нибудь он решит говорить.

Владлена кивнула.

Рик поднялся и подошел к окну. В отражении стекла его лицо казалось старше, чем обычно.

— После того склада его отец решил, что сын проявил слабость. Маттео ведь не просто сбежал из дома поиграть в героя. Он пошел туда, куда ему запрещали смотреть. Увидел тех, кого в его мире предпочитали не замечать. И вместо того, чтобы пройти мимо, попытался помочь. Есть еще кое-что, но это уже не моя история. Для обычного человека это было бы добротой. Для его семьи — позором.

Владлена нахмурилась.

— Позором?

— В их мире доброта считается трещиной в броне. А трещины заделывают жестко. Его наказали. Не просто за непослушание. За сострадание.

Её пальцы сжались на подлокотниках.

— Что значит «наказали»?

Рик не ответил сразу.

— Я не видел этого. Я знаю только обрывки. Знаю, что после доков он исчез на несколько недель. А когда появился снова, люди говорили, что мальчик стал другим. Тише. Холоднее. Он перестал спорить с отцом. Перестал просить. Перестал смотреть на мир как ребенок.

— Его сломали, — прошептала Владлена.

— Его научили выживать так, как умели они, — жестко сказал Рик. — Не оправдываю. Просто объясняю.

Она закрыла глаза. Перед ней возник Маттео — взрослый, властный, опасный. И где-то под этой оболочкой — мальчик с кровью на рукаве, который говорил другому ребенку «не бойся», хотя сам боялся.

— Когда ты снова появился в его жизни, он вспомнил всё?

— Конечно вспомнил. Он просто делал вид, что нет, — Рик усмехнулся. — Это его любимый трюк. Отрицать очевидное с таким лицом, что ты начинаешь сомневаться в собственном здравомыслии.

Владлена невольно улыбнулась сквозь тяжелые мысли.

— Похоже на него.

— Ещё как. Но потом был один случай.

Рик замолчал.

— Какой?

— Один из его людей решил, что я слишком быстро оказался близко. Решил проверить меня самостоятельно. Без приказа.

Владлена напряглась.

— И?

— Он подстроил мне ловушку. Подкинул деньги, документы, сделал вид, будто я продаю информацию конкурентам. Всё было красиво. Даже я бы себе не поверил. Меня привели к Маттео ночью. Я помню этот кабинет. Темный, только лампа на столе. Он сидел и смотрел на меня так, будто уже похоронил.

— Ты объяснил?

— Пытался. Но когда тебя обвиняют в предательстве в доме человека, который не прощает предательства, слова звучат жалко.

— Что он сделал?

Рик медленно повернулся к ней.

— Он дал мне нож.

Владлена побледнела.

— Зачем?

— Сказал: «Если ты врешь, порежь себя сейчас. Если говоришь правду — докажи, что не боишься умереть за неё».

— Это ужасно, — выдохнула она.

— Это Маттео тех лет, — тихо ответил Рик. — Он был жесток. Не потому, что родился таким, а потому что его убедили: иначе нельзя.

— И что сделал ты?

Рик пожал плечами, но пальцы его едва заметно дрогнули.

— Я взял нож. Положил перед ним рукоятью к нему и сказал: «Если ты не веришь мне после всего, что было, тогда убивай сам. Я за тебя твою работу делать не буду».