Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 139

В ней указано, что объект мастерской был использован как часть обеспечения, но будущая доля Таисии Ладановой не была согласована с инвестором.

Гордей Аркадьевич мог обещать вам что угодно, но корпоративно это не было закреплено.

— Это мы уже понимаем, — сказал Норин.

— Именно поэтому спор и возник.

— Тогда вы должны понимать и другое. Если сейчас предъявить претензии по первому проекту, придется поднимать вопрос о том, что объект был введен в структуру с нарушением интересов первоначального владельца.

Таисия медленно сказала:

— То есть моих.

— Да.

— И кто нарушил?

Рената посмотрела прямо.

— Формально документы подписывали вы.

Лида не выдержала:

— Какая удобная мерзость.

Норин сказал:

— Лидия Андреевна.

— Все, молчу, но она удобная.

Таисия не отвела взгляда от Ренаты.

— Я подписывала, потому что Гордей обещал оформить мое участие.

— Обещание не равно корпоративное решение.

— Эту фразу я уже слышала. Вера не является основанием, обещание не равно решению, статус не право, дом не ваш.

У вас с Гордеем и правда был общий словарь. Только вы оба забыли, что за этими словами были люди.

Рената плотно закрыла папку.

— Люди гибнут именно тогда, когда игнорируют структуру.

— Нет. Люди гибнут, когда структура становится важнее их.

Пауза.

Норин вмешался:

— Рената Викторовна, материалы принимаем по описи. Все остальное — письменно. Если вы пришли предупредить о рисках, предупреждение услышано. Если пришли склонить мою доверительницу к отказу от требований — не вышло.

— Я пришла не к вам, Аркадий Михайлович.

— Я уже заметил.

Рената повернулась к Таисии.

— Вы хотите, чтобы Гордей признал вашу роль. Хорошо. Допустим, признает. Вы хотите долю, компенсацию, публичную справедливость. Допустим, получите часть.

А дальше? Вы правда думаете, что после этого дети будут жить счастливее? Что Марта не услышит в школе, как обсуждают ее отца? Что Савелий не вырастет с мыслью, что мать разрушила дело отца ради старой мастерской?

Таисия встала.

Не резко.

Спокойно.

— Достаточно.

Рената тоже поднялась.

— Вы не ответили.

— Ответила. Просто не вам. Мои дети уже слышали, что их мать мешает, рискует, осложняет, разрушает, считает чужие деньги, подставляет будущее.

И каждый раз это говорили взрослые, которые боялись не за детей, а за свою версию мира. Вы можете повторить это еще десять раз.

Но я больше не буду принимать чужой страх за детский интерес.

Рената смотрела на нее.

Впервые без холодной улыбки.

— Вы не понимаете, с чем играете.

— Зато теперь понимаю, с кем.

Эта фраза легла между ними ровно.

Рената взяла папку, которую принесла, но Норин остановил:

— Материалы остаются для копирования по описи.

— Это рабочие документы компании.

— Вы сами принесли их в офис представителя другой стороны и заявили о готовности передать. Помощник оформит прием. Либо сейчас составляете акт ограниченного ознакомления. Выбирайте.

Рената медленно повернула к нему лицо.

— Вы очень любите процедуры.

— Они часто мешают людям делать вид, что ничего не было.

Через десять минут Игорь составлял опись.

Рената стояла рядом, контролируя каждую строку. Лида смотрела на нее с таким выражением, будто мысленно приклеивала к ней все возможные стикеры с надписью «опасно».

Таисия вышла в коридор.

Ей нужен был воздух.