Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 140

Окно в конце коридора было приоткрыто.

Оттуда тянуло холодом и городским шумом. Она подошла, положила руки на подоконник и попыталась выдохнуть.

Через минуту дверь кабинета открылась.

Вышла Рената.

Одна.

Таисия не обернулась сразу.

— Таисия Сергеевна.

— Разговор закончен.

— Я хотела сказать без записи.

— Мне не нужны ваши слова без записи.

Рената усмехнулась.

— Теперь вы осторожны.

— Теперь я учусь.

— У Норина?

— У жизни с Гордеем.

Рената подошла ближе, остановилась у другого края окна.

Несколько секунд они стояли рядом, не глядя друг на друга.

— Я не была его любовницей, — сказала Рената.

Таисия медленно повернулась.

— Что?

— В том смысле, в каком вы, наверное, думаете. Не была.

— Зачем вы мне это говорите?

— Потому что вы строите меня как удобного врага. Другую женщину. Ту, которая пришла в дом, забрала место, трогала волосы вашей дочери. Это проще.

Но правда неприятнее.

Таисия молчала.

Рената смотрела в окно.

— Я была рядом там, где вас уже не было.

Фраза ударила не сразу.

Сначала показалась холодной.

Потом вошла глубже.

— Меня вытеснили оттуда, — сказала Таисия.

— Возможно.

— Не возможно. Так было.

— Да.

Но пустое место кто-то занимает.

— И вы решили, что имеете право занять все?

Рената повернулась.

— Я заняла только то, что было оставлено. Переговоры. Банки. Риски. Ночи с таблицами. Сделки, где Гордей Аркадьевич не мог позволить себе слабость. Вы были дома. Вы держали детей. Вы держали быт. Вы держали то, что он считал тылом. Я держала то, что он считал фронтом.

— И поэтому решили, что имеете право на мою семью?

Впервые в глазах Ренаты мелькнуло что-то живое.

Не боль.

Не совсем.

Горечь.

— Я решила, что человек, с которым ты проходишь фронт, имеет больше права на правду, чем человек, который давно не знает, где идет война.

Таисия почувствовала, как внутри поднимается злость.

Но вместе с ней — понимание.

Ненужное.

Непрошеное.

Рената тоже была частью системы Гордея.

Только с другой стороны.

Если Таисию он убедил, что дом и дети — ее место, то Ренату пустил в мир риска, денег и власти. И обе женщины, каждая по-своему, начали верить, что их место настоящее.

Пока не оказалось, что решает все равно он.

— Вы не имели права писать Марте, — сказала Таисия.

Рената опустила глаза.

— Да.

Таисия не ожидала.

— Да?

— Да. Это было ошибкой.

— Ошибкой?

— Нарушением границы.

Слова явно дались ей не легко.

— А прийти к школе?

Рената сжала пальцы.

— Я хотела увидеть, что происходит.

— Зачем?

— Потому что после отстранения я поняла, что теряю контроль над ситуацией.

— Над моей дочерью?

— Над всем.

Таисия смотрела на нее.

Рената, кажется, впервые говорила не как документ.

— Я не прошу прощения, — сказала она.

— Я заметила.

— Потому что не считаю себя единственной виновной.

— Это не мешает просить прощения за свое.

Рената усмехнулась.

— Вы удивительно быстро научились отделять.

— Меня учили болезненно.

Они молчали.

Потом Рената сказала:

— Гордей Аркадьевич передаст часть документов. Не все.

— Почему?

— Потому что часть ударит по нему сильнее, чем он сейчас понимает.

— Вы его защищаете?

— Уже нет.

— А кого?

Рената впервые посмотрела прямо.

— Себя.

Вот теперь Таисия поняла.

Рената пришла не спасать компанию.

Не предупреждать ее.

Не возвращать бумаги.

Она пришла обозначить себя до того, как система начнет искать крайнего.