Ты захочешь меня снова - Лу Берри Страница 14

Я тряхнула головой, прогоняя эти думы. Посмотрим ещё, за кем останется эта война.

Нет, я вовсе не собиралась драться с какой-то швальюза мужика, который того вообще не стоил. Но пожалеть о том, что сделал, ему придётся.

— Я тебе все сказал уже, — проговорил он злобно, сквозь зубы. — Я буду встречаться, с кем хочу! Твоё дело — воспитывать дочь! И радуйся, что я от вас не ухожу!

Это заявление было настолько омерзительным, что я не удержалась.

— Раз так, то я тоже буду встречаться, с кем хочу, — отчеканила в ответ. — Видишь ли, ты меня тоже, как муж и отец, не устраиваешь. Я выбрала тебя отцом своего ребёнка и сильно ошиблась. Но это ещё не поздно исправить! Я найду Насте нового папу, которому будет важна семья, а не скакание по дешевым шлюхам, которые сегодня с одним, завтра — с другим! Быстро же ты забыл, как твоя Машенька выбросила тебя, словно мусор, как только на горизонте показался кто-то поинтереснее!

На его скулах бешено ходили желваки. Он сжимал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Было видно — его сильно задели мои слова. И мне это было до чёртиков приятно.

Но, как ни странно, из всей моей речи он отреагировал лишь на одно…

— Отец Насти — я! Не будет у неё другого папы!

— А на кой черт ты ей такой нужен? — отозвалась, не скрывая отвращения. — Что ты есть в её жизни, что тебя нет — никакой разницы! Что ты вообще для неё сделал? Ты задумался вообще хоть раз, что она о тебе вспомнит много лет спустя? Мы все смертны, Вася. Какую память ты оставишь дочери о себе? Какими словами она будет о тебе говорить? А может, не будет вообще? А когда будешь подыхать… твоя дочь, возможно, даже об этом не пожалеет. А ты сам? Не боишься в конце жизни остаться наедине с сожалениями?

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но так и не смог издать ни звука.

Я устало указала на сумку.

— Там питание для Настеньки и расписание, по которому её надо кормить. И все прочее, что вам пригодится. Присматривай за ней хорошенько, понял? Если ты не заметил, она понемногу начинает ходить. И если я, вернувшись, увижу на ней хоть малейшую царапину или вообще шишку, ты об этом сильно пожалеешь.

Я подошла к дочке, которая все это время на удивление тихо и покорно сидела в коляске, и, поцеловав её, сказала:

— Побудешь немного с папой, моё сокровище?

Дочка нахмурилась, став вдруг очень похожей в этом на своего отца. Протянула ко мне ручку…

— Ма-ма…

— Мама вернётся, — уверилая её. — А ты пока оторвись на папе.

Настя, словно понимая меня, повернула голову к отцу. Широко улыбнувшись, выдала…

— Па-па!

Это слово она сказала впервые. И мы оба с Васей растерянно замерли.

Он смотрел на дочь так, словно вообще только что осмыслил её существование. Будто до этого она казалась ему какой-то не настоящей, игрушечной…

Что ж, теперь его ждало множество открытий.

Выпрямившись, я пошла было к двери, но вдруг осознала, что все ещё сжимаю телефон мужа в руке…

И он все ещё не заблокирован.

Хмыкнув, я решила внести свою лепту в эту пошлую переписку.

«Не позорься. Выглядишь, как сарделька, обтянутая верёвочкой», — напечатала я быстро его шлюхе.

«Что?», — пришёл мгновенно ответ в сопровождении рыдающего смайлика.

Отвечать дальше я не стала. Попросту взяла и заблокировала её.

Бросив телефон на стоявший рядом диван — вряд ли мужу теперь скоро будет до него дело — я выскользнула за дверь.