Зеркало королевы Мирабель - Дарья Иорданская Страница 14

Бенжамин и двое его «дружинников» спрыгнули незамедлительно. За ними, чуть помешкав, последовал Фламэ. Скатился с козел перепуганный возчик, наемный работник, взявшийся сопровождать отряд до столицы за пару золотых и не желающий никаких неприятностей. Только одна ведьма осталась в седле, но и она под тяжелым взглядом капитана сползла на мерзлую, звенящую под ногами землю. Суррэль подъехал ближе, вглядываясь в лица замерших на дороге путников.

За прошедшие годы капитан стал массивнее и, кажется, даже нагулял жирок, чего на службе у королевы Мирабель сделать было непросто. Суррэль славился всегда своей жестокостью, упорством и истовой преданностью. Королеву он боготворил, а значит, исполнял все ее приказы, не раздумывая. Он был, словом, преопаснейший фанатик, и Фламэ начал серьезно опасаться за свою жизнь. Ведьма тоже заметно занервничала, ей, видно, тоже было что скрывать. Что ж, если станет туго, будет на кого указать. Пока же музыкант прижался к крупу своей лошади, пряча лицо в тени, и ухватился за стремя.

— Кто такие? — строго спросил Суррэль, оглядывая отряд холодным цепким взглядом.

— Бенжамин из Тура, — ответил юный Лорд, демонстрируя медальон, — со свитой.

— Из какого такого Тура? — нахмурился капитан. — С северных границ?

— Да, господин, — ответил Бенжамин.

Следовало признать, что держался мальчик отменно. К переписчикам он относился с должным почтением и не поднимал глаз от дороги, где лед складывался в причудливые узоры.

— Запиши, — бросил кому-то Суррэль, подъезжая еще ближе.

Ему достаточно было сделать еще шаг, взглянуть в лицо бледного музыканта и велеть тому снять шляпу. Фламэ сделал вдох и выдох и крепко стиснул стремя. Все обойдется. Непременно.

— Что за свита? — спросил Суррэль, в упор глядя на лорда и его «дружинников». Все трое походили на дворню, в Двенадцатую ночь обрядившуюсяв хозяйское платье, чтобы изобразить свиту Бобового короля.

— Мой оруженосец Альбер и мой секретарь Филипп, — ответил Бенжамин.

Суррэль проехал мимо Фламэ и ведьмы, с безупречным чутьем оставляя их напоследок, и указал на повозку, полностью игнорируя кучера, дрожащего от смертельного ужаса.

— Здесь кто?

Бенжамин сделал два порывистых шага, которые по мнению Фламэ вполне могли стоит ему жизни.

— Это моя сестра, милорд. Она нездорова.

— Сестра?

Суррэль выхватил из ножен меч (лорд-идиот и еще больший идиот — его секретарь, похватались за свои) и острием откинул занавесь. В этот момент непременно должно было что-то случиться. Сразу двое знакомых Фламэ со схожими взглядами на жизнь утверждали, что когда напряжение достигает предела, наступает истинная кульминация. Как правило, все взрывается.

Суррэль откинул полог и взглянул на съежившуюся в углу леди Беатрис. Ведьма, не сводящая глаз с разбитого льда у своих ног, ахнула. Дальнейшее запомнилось Фламэ, как взмах руки Судьбы, с которой он был в дрянных отношениях, или же как Провидение Господа, в которого он не верил. Испуганная тусклым блеском стали, или же вновь охваченная безумием, леди Беатриса выскочила из коляски и побежала через поле, путаясь в длинной юбке. Бенжамин кинулся за ней. Первой нашлась ведьма, которая сделала шаг к капитану и неуклюжий реверанс.

— Леди Беатрис скорбна умом, господин капитан, — сказала она с сильным имперским акцентом. — Наш сэр совершает паломничество в собор Благой Урсулы, чтобы помолиться об исцелении. Я горничная леди.